Евгений, Джек, Женечка - Ольга Горышина

— Мама, я не хочу суп, я его вчера ела…

Боже, еще и эта начала выделываться? Я готовилась получить втык от Ярослава за то, что намеренно кормлю его тем, что он не любит. Хотя кормлю тем, что мне легче приготовить! Я еще не оклемалась после ночной трассы, и то, что взяла и отрубилась на диване беззаботно, как в детстве, тому прямое доказательство.

— Ничего другого нет. Ешь, пожалуйста, суп, — говорила я тихо, понимая, что орать на трехлетнего ребенка последнее дело.

Особенно с учетом того, что в нормальные дни в это время дочка давно уже спит. Но сегодня день ненормальный, и мать ненормальная, и еда, соответственно, не может быть нормальной.

— Дай кашу!

О, кашу Женечка могла есть на завтрак, обед и ужин — главное, побольше сахара положить и масла. Скорее всего, ей нравился сам процесс облагораживания своей тарелки, а не поглощения злаковых культур.

— Кашу надо греть, а суп я уже согрела. И у меня нет молока, чтобы ее разогреть, — говорила я с дочерью, точно со взрослой.

— Чего не сказала, что надо молока купить? — подал голос Сомов, которого я пока еще не пригласила за стол.

— А мне не нужно было молоко! — повысила я голос и собралась спустить на него собак, которых попридержала с дочкой.

— Сходить сейчас к нам тут? — не понял он, что играет с огнем.

— Сейчас обед!

Ну да, и у нас, и в магазине.

— А без молока разогреть в микроволновке нельзя?

Он что, не понимает, что лезть со своими советами к чужим людям некрасиво?!

— Джек, налей себе суп и ешь. Или кашу разогрей в микроволновке для себя! — отчеканила я и с трудом не добавила «И ешь молча!»

— И для меня разогрей! — выдала моя дочь.

Вражина! Это что еще за перебежка в стан врага!

Я снова не успела вставить твердое материнское слово, а нужно уже было вставлять матерное! Джек подорвался исполнять просьбу, и через минуту перед ребенком дымилась тарелка с кашей, и Женечка с довольной ухмылочкой полезла ложкой в сахарницу…

У меня от всей этой картины маслом скрутило живот, горький ком подступил к горлу, и я промолчала, когда перевела взгляд на постороннего мужика, сидящего за моим столом. Он совсем не призрак из прошлого, он очень даже осязаемый и душный — не только из-за туалетной воды, а потому что с первой минуты своего появления на пороге моего — моего — дома начал наводить свои порядки, точно имел на это какое-то право. Мужское, да? Нет, в моем доме ты не будешь ничего решать… Ты уже решил мою судьбу двадцать лет тому назад. Без моего на то согласия.

— Женя, ешь быстрее, — обратилась я к дочке, но имела в виду обоих Жень. — И пойдем спать.

А второй пусть едет домой. Я уже обернулась к Джеку, чтобы спросить, не пора ли ему отчаливать, а то застрянет на Мурманке, когда все дачники разом рванут в город.

— Я не пойду спать! Я не хочу! Я уже большая! — испортила все Женечка.

Не нужно было называть ее Евгенией, вон не нужно было…

— А большие тоже спят днем, — не дал мне ответить взрослый Евгений. — Если бы мне твоя мама предложила пойти спать, я бы, вот честно, не отказался…

Честно? Да я не сомневаюсь! Ты за этим и явился, только уйдешь лишь супа нахлебавшись… Смотри, корочкой хлеба не подавись!

— А я не хочу! — озвучила мой ответ дочка.

— Отлично! — Сомов подался через стол к моему ребенку. — Мама укладывает спать меня, а ты тем временем чистишь рыбу, вешаешь маме гамак. Ну… грядок нет, но можешь еще дров наколоть.

Секундная пауза затянулась — мы не читали еще сказку про «Золушку», так что моя дочка обдумывала реальные перспективы своего бодрствования. И я с не меньшим замиранием сердца ждала от нее ответ — в обществе Сомова Женечка раскрывалась с новой стороны, и я даже готова была простить гостю мои сожженные нервы.

— Я не умею, — ответила трехлетка очень серьезным тоном.

Надеюсь, Сомов понял свою осечку и перестанет мудрствовать лукаво. Опыта с трехлетними принцессами у него нет, как я понимаю.