Большей любви не бывает - Даниэла Стил

Эдвина надела фату, посмотрелась в зеркало, и слезы потеклипо ее щекам. Фата оказалась точно такой, как она мечтала. Интересно, как бывыглядело ее подвенечное платье? Конечно, такое же красивое, но только никтоэтого никогда не узнает. Материя пошла ко дну вместе с «Титаником».

Эдвина до сих пор не позволяла себе вспоминать о свадьбе, нотеперь, когда у нее вдруг появилась фата, мысли о несбыточном счастье вызвалиновый поток слез.

Она, все еще с фатой на голове, присела, тихо плача, накровать и открыла письмо. Первый раз она так сильно ощущала безнадежноеодиночество, сидя в черном траурном платье и в пышной белой фате.

«Дорогая моя Эдвина», — начала она читать, и голос ледиФицджеральд словно зазвучал в комнате.

Они с Чарльзом были очень похожи: высокие, худощавые, спрекрасной осанкой — типичные английские аристократы.

"Мы очень часто думаем и говорим о тебе. Трудноповерить, что ты уехала из Лондона всего четыре месяца назад… тяжело поверитьво все, что случилось за это время.

Я очень беспокоюсь, посылая тебе эту фату. Я боюсь, что тырасстроишься, когда получишь ее, но мы с отцом Чарльза долго думали и решили,что она должна быть у тебя. Пусть она останется как символ счастливых дней итой огромной любви, какую Чарльз питал к тебе.

Ты была самым дорогим в жизни для него, и я знаю, что выбыли бы очень счастливы. Спрячь ее, моя дорогая девочка, не думай о ней слишкомчасто… но, может быть, иногда взгляни на нее и вспомни нашего любимого Чарльза.

Мы надеемся опять тебя увидеть когда-нибудь. Наша любовьвсегда останется с тобой, с твоими братьями и сестрами. Мы очень любим тебя,дорогая, и всегда будем помнить тебя…"

Ослепшая от слез Эдвина не могла уже разобрать подписи:«Маргарет Фицджеральд».

Она сидела на кровати, пока внизу громко не хлопнула дверь ине раздались детские голоса. Малыши уже вернулись из парка, а она так ипросидела в комнате весь день, думая о Чарльзе и своей несостоявшейся свадьбе.

Она осторожно сняла фату, сложила ее в коробку и толькоуспела закрыть крышку, как в комнату ворвалась смеющаяся Фанни и бросилась кЭдвине. Она не заметила ни слез, ни потухшего взгляда сестры: девочка быласлишком переполнена впечатлением от прогулки, чтобы обратить внимание нанастроение старшей сестры.

Эдвина убрала коробку на полку и стала слушать, как Фанни,захлебываясь, рассказывала про карусель. Там были лошадки, и медные кольца, изолотые звезды, и музыка играла все время, и еще можно было кататься наразрисованных саночках, если не хочешь на лошади, но лошади в сто раз лучше!

— И там еще были лодочки, — продолжила было Фанни,но потом нахмурилась. — Нам не нравятся лодки, да, Тедди?

Тот покачал головой, входя в комнату, а вслед за ним шлаАлексис. Она внимательно посмотрела на Эдвину, будто почувствовала неладное, ноне понимала, что именно.

И только Филип, когда дети ушли спать, осторожно спросилЭдвину:

— Что-то случилось? — Он вечно беспокоился за нее,заботился о ней и старался, как мог, заменить малышам отца. — Ты впорядке, Вин?

Она медленно кивнула, собираясь рассказать ему о фате, но немогла вымолвить ни слова. Интересно, помнит ли он, какое завтра число?

— Да, в порядке… я получила письмо от матери Чарльза,леди Фицджеральд…

— О! — В отличие от Джорджа, который по молодостиничего бы не понял, Филип сразу почувствовал, каково сейчас Эдвине. — Какона?

— Ничего, я думаю. — Она печально взглянула наФилипа. Ей нужно было с кем-то поделиться, пусть даже с семнадцатилетнимбратом. Дрожащим голосом она сказала:

— Завтра была бы… была бы…

Дальше говорить она не могла и отвернулась. Но Филип мягкокоснулся ее руки, и Эдвина повернула к нему залитое слезами лицо.

— Ничего… прости…

— О, Винни! — В его глазах тоже стояли слезы,когда он прижимал к себе Эдвину.

— Почему это случилось? — прошептала она. —Почему?.. Почему там так мало было шлюпок? Ведь такая малость… шлюпки для всех…и все было бы иначе.

Но существовали еще другие «почему»… Например, почему«Калифорниец» отключил радиостанцию и не услышал отчаянных сигналов бедствия с«Титаника», раздающихся по всей Атлантике. Он был всего в нескольких милях иуспел бы прийти на помощь…

Столько было «почему» и «если б только», но они уже ничегоне значили, и Эдвина плакала на плече у брата накануне дня, который мог быстать самым счастливым в ее жизни.