Американская леди - Петра Дурст-Беннинг

– Мама очень рада, что ты участвуешь в сегодняшнем празднике. По ее мнению, твой танец придаст мероприятию определенный флер богемы, – прошептала она танцовщице.

Когда раздались первые такты музыки, Ванда поздравила себя с тем, что убила сразу двух зайцев: с одной стороны, она приложила руку к организации праздника для Марии; с другой – помогла учительнице танцев.

Пандора вошла в комнату в блестящем серебристом платье. Лучше сказать, она внезапно очутилась там, потому что вбежала босиком и ее никто не услышал. Гостей заранее предупредили о танцевальном номере, и они вежливо захлопали, но без большого интереса. Их пресытило не только великолепное меню с восемью сменами блюд, но и многочисленные музыкальные номера, которыми им приходилось наслаждаться еженедельно.

Пандора поклонилась перед столиком Рут, потом широким жестом вынула из волос несколько шпилек, распустила их и с вдохновенной улыбкой начала танцевать.

– Ну разве она не чудесна? – прошептала Ванда Марии с нотками материнской гордости в голосе. – Словно дикая райская птица.

– Конечно, но мне кажется, что на ней нет даже корсета, – улыбнувшись, ответила Мария. – И от нижней юбки она, похоже, отказалась, да? Неужели она считает, что так делают в Европе?

Теперь и Ванде это бросилось в глаза: блестящая ткань задиралась и ноги Пандоры были видны до самых бедер. О боже! Но все было еще хуже: то и дело мелькал один из сосков. Может, это только показалось Марии? Или было на самом деле?

Ванда тайком взглянула на мать, но выражение лица Рут оставалось неизменным. Или она посчитала танцевально-эротический номер Пандоры не таким уж скандальным, или ей просто не хотелось выказывать своего ужаса.

Пока тело Пандоры плавно извивалось под звуки «Влтавы», Ванда наблюдала за гостями: все взгляды были прикованы к танцплощадке, разговоры стихли, в пепельницах дымились осиротевшие сигары. Даже Гарольд, углубившийся в дебаты по поводу каких-то цифр со Стивеном, в остолбенении уставился на танцовщицу.

Ванда немного расслабилась. Все было в полном порядке. Она не хотела шумихи или скандала. Не сегодня.

Казалось, Пандора танцевала, находясь в трансе. Вскоре скрипки и фортепьяно перестали успевать за ее дикими па, энергичными движениями бедер и скачущими грудями, мелодия зазвучала убого. Но кто обращал внимание на музыку?

Гарольд едва слышно присвистнул. Ванда в ужасе заметила, как за ним это повторили еще несколько мужчин.

– А «Влтава» действительно так должна выглядеть? Или танец лучше назвать «Ниагарский водопад»?

Гарольд взял Ванду за руку, его пальцы были горячими и потными. Ванда рассерженно вырвала руку.

Когда Пандора снова приблизилась, Ванда попыталась подать ей знак. Медленнее! Меньше! О Господи, помоги!

Ей вдруг показалось, что она стала свидетельницей какого-то аморального действа. Но Ванда не была уверена, кто при этом вел себя безнравственно: танцовщица или жадно уставившиеся на нее гости. Желудок Ванды завязался узлом, вжался в легкие, отчего стало тяжело дышать.

Пандора тем временем погрузилась в исступление. Она не замечала жадных взглядов мужчин и едва сдерживаемых усмешек женщин. Она даже не видела шокированных дам, которые сидели ближе всех. Тем более каменного лица Рут.

Пандора закончила танец так же внезапно, как и начала. Едва кивнув зрителям, она удалилась без поклона залу.

Последовали одинокие смущенные хлопки. Мария и Ванда старались подбодрить танцовщицу аплодисментами. Большинство гостей смотрели на Рут и Стивена, словно хотели спросить: «И что теперь?»

Рут, равнодушно вскинув глаза, быстро передала Стивену бокал с шампанским.

– Любимый, официант грубо обделяет нас своим вниманием. Пожалуйста, ты не мог бы налить мне шампанского?

Гости облегченно вздохнули. Значит, нужно вести себя так, словно танца не было вовсе. Кто-то незаметно вытирал со лба пот, обмахивал раскрасневшиеся щеки, а кто-то бросал на хозяйку праздника признательные взгляды.

Ванда, не оставаясь на своем месте ни секунды, бросилась вслед за Пандорой.

Долго искать ее не пришлось. Пандора, дрожа, прислонилась к стене. Одну руку она положила на грудь, словно у нее болело сердце. Она плакала, тушь превратилась в черные круги под глазами. Когда она заметила Ванду, то резко отвернулась.

– Пандора… – беспомощно похлопала ее по плечу Ванда. – Мне очень жаль, если люди отреагировали… не так, как ты привыкла ожидать от публики. Друзья моих родителей просто немного…

– Как ты могла подвергнуть меня таким мукам? – воскликнула Пандора. – Ты бросила меня на растерзание львам! О каком флере богемы ты говорила?

Ванда втянула голову в плечи. Тут она заметила Марию. Если и тетка вздумает сейчас ее ругать…

– Номер совершенно не удался! – простонала Мария, подойдя к ним. – Рут едва не лопается от злости, некоторые гости все еще выглядят огорошенными, словно увидели зеленого слона, – хихикнула она.

Ванда облегченно вздохнула. Ну, хотя бы Мария не угрожала ей нагоняем.

– Ну, спасибо за сравнение! – всхлипнула Пандора.

Мария пихнула ее в бок.

– Я не это имела в виду, и ты прекрасно поняла меня. Я просто хотела сказать, что людей слегка смутил твой танец! Но если тебя это немного утешит, то скажу: мне твой танец ужасно понравился!

– Какое утешение! Я была там, как хозяин цирка уродцев на ярмарке в районе Кони-Айленд! Словно женщина с двумя головами! Или женщина-змея! Словно я вынесла что-то на рынок. Эти люди не понимают, что я и мое искусство – это одно целое и что я в этом танце отдаю им часть своей жизни. Они считают, что смотрят веселое представление!

Она вытерла с лица слезы. Черные пятна превратились в темные полосы.

– Пятая авеню… Мне бы следовало это знать! Одно я вам скажу здесь и сейчас: с сегодняшнего дня я буду танцевать только для избранной публики. И если я не получу за это ни одного цента, мне все равно!

Она убежала с высоко поднятой головой.

Ванда и Мария в растерянности смотрели вслед танцовщице, а мимо них спешил официант, чтобы выполнить пожелания гостей. В зале заиграли вальс.

Тем временем к ним присоединился и Гарольд. Он смущенно откашлялся.

– Не расстраивайся, Ванда! Пандора скоро успокоится. А что до ее выступления, то я считаю его первоклассным!

– Я заметила, что оно тебе понравилось! – съязвила Ванда.

Она тут же осела, как будто сдулась подобно кузнечным мехам, в которых больше нет воздуха.

– Черт возьми! Теперь я снова чувствую себя козлом отпущения! – воскликнула девушка, зная, что она хотела всем только хорошего… – Почему так скверно выходит все, за что я ни возьмусь?

Мария вздохнула.

– Не говори чепухи! Я сразу могла сказать, что искусство Пандоры не понравится твоей матери. Пусть сейчас ты это меньше всего хочешь услышать! Но теперь уже ничего не изменить! Я вернусь в зал и скажу Рут, что танец доставил мне огромное удовольствие. После этого она снова успокоится.