Американская леди - Петра Дурст-Беннинг

Несмотря на все отговорки против бала, который давался в ее честь, Мария была немало удивлена: гости Рут оказались очень милыми, хотя и вели себя весьма сдержанно, музыка звучала чудесная, а зал, который сняла Рут на самом верхнем этаже своего жилого дома, был просто мечтой.

Сама подготовка тоже была очень увлекательна: Рут специально для такого дня заказала французского цирюльника, который явился с двумя помощниками ровно в девять утра. Потом Рут, Ванда и Мария провели все утро, делая себе новейшие модные французские прически. Пока Жак и двое помощников завивали, расчесывали, начесывали и заплетали, дамы коротали время, разглядывая стопки модных французских журналов. Даже Мария была восхищена модой, которая казалась ей намного проще и практичнее, чем все эти напыщенные наряды в нью-йоркских магазинах. Когда Рут объявила, что совсем недалеко имеется магазин готового французского платья, Мария решила отправиться прежде всего туда: Франко очень нравилось, когда она модно одевалась, это женщина подметила.

Франко… Может быть, она уже изрядно утомила уши Ванды и Рут мечтательными россказнями о нем?

– Франко сказал…

– Франко тоже считает, что…

– Только вчера Франко сделал…

В конце концов Марии самой стало неловко, оттого что его имя всплывает в каждом втором предложении. Но ее сестра и племянница реагировали на это довольно снисходительно.

Парикмахер как раз придавал прическам последний лоск, когда Марии передали маленький пакет, обернутый темно-синим шелком. Приятный озноб пробежал по спине, когда она заметила имя отправителя – Франко. Мария распаковала бриллиантовую диадему под восторженные восклицания двух других женщин.

На сопроводительной карточке значилось: «Для принцессы сегодняшнего вечера – с чрезвычайным восхищением, Франко». Рут в волнении настояла, чтобы Жак заново переделал Ванде прическу и вписал туда прекрасную вещицу.

Пока официант наполнял бокал Марии шампанским, она невзначай провела рукой по волосам. Она и диадема…

– Тебе не стоит бояться: в волосах столько шпилек, что она не выскочит, – прошептала Рут, заметив жест сестры. Она сжала руку Марии.

– Вот бы все жители Лауши сейчас тебя увидели!

По лицу Марии мелькнула тень. Зачем же Рут именно сейчас напомнила ей о доме? Она мгновенно сменила тему:

– Твои подруги все очень милые и так… интересуются мной! Хотелось бы знать, что ты им обо мне рассказала.

– Только то, что ты знаменитая мастерица, которая выдувает стекло, – произнесла Рут, подзывая кого-то из противоположного угла зала. – Американцы испытывают особую слабость ко всему европейскому.

– Это я уже заметила, – ответила Мария. – Люди, которых я встречала в Виллидж, считали, что я лично должна быть знакома с Францем Марком и Германом Гессе. А здесь меня расспрашивают о Версале и о ботаническом саде в Мюнхене! Я же не являюсь экспертом по всему континенту, если приехала из Европы! – смеясь, воскликнула она. – Неужели все они думают, что Европа не больше мушиного засида?

Рут осуждающе подняла брови.

– Как жаль, что твой Франко не смог прийти сегодня, – вздохнула она. – Хотя своим роскошным подарком он показал, что он человек щедрый и утонченный.

Мария мысленно улыбнулась. Типичная Рут! Внезапно ей захотелось крепко обнять сестру.

– Большое, большое спасибо за такой чудесный праздник! Цветы повсюду, вкусная еда, музыка – все выглядит так, словно ты нас унесла в какой-то сказочный замок!

Мария широким жестом обвела роскошно украшенный зал.

– Ты действительно сначала думала, что праздник состоится у нас в квартире? – задорно хихикнула Рут.

Мария пожала плечами.

– Как ты думаешь, на многих балах я была до сегодняшнего дня? Я же не знала, где и как… – Она умолкла, потому что Ванда склонилась над их столиком.

– Капельмейстер только что подал мне знак. Если ты не против, Пандора могла бы начать представление.

Она взволнованно поправила локоны, которые уложил Жак. Рут щелкнула крышкой наручных часов, усыпанных бриллиантами.

– Десять часов – все-таки она успела ко времени, – удовлетворенно произнесла она. – На последний день рождения Стивена я заказывала певицу сопрано, так она опоздала на десять минут, можешь себе такое представить?

Мария испуганно ойкнула и тайком подмигнула Ванде.

* * *

Пандора предложила исполнить танец под «Влтаву»^[8] в честь Марии.

– Это будет ассоциация с европейскими корнями Марии, – объяснила она свой выбор.

Рут с этим согласилась: романтическая нотка наверняка придется по вкусу гостям. Ванда впервые вздохнула с облегчением. Она не ожидала, что Пандора с ее экспрессивной тягой к пафосу и мать со своими постоянными do’s and don’ts, которые следовало соблюдать в ее кругах, так быстро пришли к согласию по поводу программы. Ей даже показалось, что у обеих зародилась некая обоюдная симпатия: мать, разумеется, не зашла так далеко, чтобы усадить Пандору за один из столов, но все же велела подать танцовщице полное меню вечера в соседнюю комнату. А Пандора, пребывающая в подавленном настроении из-за неудачи с арендой, казалось, была благодарна Рут за щедрый гонорар и шанс поправить свои финансовые дела. В этот раз Пандора сдержалась, чтобы не ранить консервативные вкусы утонченных нью-йоркцев.