Долг или страсть - Лесия Корнуолл

Алек едва успел добежать до замка, чтобы переодеться, причесаться и стереть с кожи запах любовницы. Она, очевидно, ускользнула, когда он заснул, и отправилась туда, где остановилась вместе с отцом. А теперь собирается официально познакомиться с женихом.

Он широко улыбнулся, завязывая галстук. На этот раз он сменил шотландскую одежду на модный английский костюм. Очевидно, раз она прибыла со всеми многочисленными вещами после такой ночи, значит, более чем готова выйти за него и повторить наслаждение. На этот раз в его постели. В качестве жены.

Лэрд оглядел гигантскую кровать Макнабов и представил Софи в своей постели. Прекрасную, великолепную, роскошную Софи. Он надеялся, что не показался ей слишком грубым, слишком властным. Но если ее стоны желания и вздохи наслаждения о чем-то говорили, он сумел ее удовлетворить. Он давно не спал так крепко и сладко, как этой ночью, когда держал ее в объятиях. Тело насытилось, а на душе было спокойно. Он был разочарован, когда проснулся один. Она чертовски любит исчезать! Да была ли она реальной?

Но вкус этой женщины на губах, вид ее в венке из летних цветов были достаточным доказательством.

Впрочем, сейчас это не столь важно. Теперь она здесь.

Алек поправил галстук, пригладил волосы и вышел из комнаты, но помедлил на верхней площадке лестницы. Как ему следует приветствовать ее? Вряд ли он может схватить ее в объятия в присутствии ее отца и целовать так, как прошлой ночью. И не может сделать то, чего хочет: взвалить ее на плечо и унести в спальню, а потом не выпускать оттуда весь остаток дня, хотя он изнемогал от желания при одной лишь мысли об этом.

Алек поправил манжеты и медленно, с подобающим случаю достоинством графа спустился вниз. Он будет играть по ее правилам, делать вид, что они совершенно незнакомы, если она этого хочет. Склонится над ее рукой, назовет «миледи», даже терпеливо выждет, пока их официально друг другу не представят. Предложит ей руку, вежливо спросит, как прошла поездка из Лондона, не устала ли она.

Он широко улыбнулся. Должно быть, этим утром она действительно на ногах не держится!

– Алек, только сейчас прибыл очень богатый экипаж. Кто это? – спросила на бегу Сорча, опрометью мчавшаяся через зал. За ней следовала Меган:

– На дверце экипажа золотой герб!

– Я такое впервые в жизни вижу: шестерка лошадей, прекрасно подобранных! Возможно, это принц-регент?

Алана приостановилась, оказавшись рядом с Алеком. Ее глаза сияли:

– Это часть наших подарков?

Алек почувствовал, как гордость распирает грудь.

– Да, и это лучший подарок, – подтвердил он.

Когда он вышел на крыльцо, она уже спускалась с подножки кареты, опираясь на руку лакея в ливрее Бреев. Алек не видел ее лица под шляпкой, вернее, кондитерским изделием, именуемым шляпой, с пеной пушистых перьев, голубых, зеленых и розовых, с крошечным чучелом желтой птички сбоку. Бедная, набитая опилками птичка удивленно посмотрела на Алека.

Платье девушки было розовым, модный короткий спенсер – зеленым.

Он оглядел ее фигуру. Странно. Ему казалось, что она выше и не такая пышная, какой выглядит сейчас.

Алек попытался представить ее груди, какими видел их в лунном свете: идеально округлые, белые, сладостно наполнявшие ладони. И сейчас кулаки сжались сами собой, когда он попытался сравнить их с тем, что видит теперь. Возможно, дело в платье или нижнем белье, но этим утром девушка казалась более щедро наделенной природой.

Он уронил руку.

Увидел, как шевелятся ее губы, когда она говорила с лакеем, но шляпка по-прежнему скрывала бóльшую часть лица.

Его пронзила нервная дрожь, когда из экипажа вышел джентльмен и загородил от него Софи. Мужчина оглянулся и кивнул Алеку:

– Доброе утро, ваша милость. Я преподобный Реджиналд Парфитт, – представился он, поднимаясь на крыльцо. – Я имел удовольствие проводить леди Софи и ее горничную из Лондона, по просьбе ее отца.

Он протянул руку. Алек пожал ее, пытаясь заглянуть ему за плечо.

Софи повернулась лицом к горничной, спускавшейся вниз. Алек сознавал, что преподобный Парфитт что-то говорит ему, да и сестры чего-то требовали, но он не сводил глаз с Софи, отчаянно желая ее увидеть. Ему хотелось сбежать по ступенькам, сорвать с нее дурацкую шляпку, обнять девушку и зацеловать до умопомрачения. И плевать ему на всех, кто это увидит!

Алек шагнул вперед.

И тут леди Софи Элисон подняла голову.

Ноги Алека подкосились. Он словно окаменел, встретив взгляд ледяных голубых глаз под копной белых локонов. Разве прошлой ночью глаза не были зеленовато-карими? Разве волосы не были рыжими? Ему же это не показалось, верно?

Это не она. Перед ним стояла незнакомка.

Улыбка сползла с лица Алека, словно растаявший воск. Он не мог двинуться с места.

– Могу я представить леди Софи Элисон? – спросил Парфитт. Алек заставил себя отвести взгляд от ее лица и воззрился на священника. Последовало долгое молчание. Наконец священник нахмурился: – Милорд?

Алек прикрыл глаза. Возможно ли, что у него галлюцинации? А что, если она переоделась или выглядела иначе без шляпки с птичкой?

Он снова вгляделся в Софи.

– Это не она.

Она нервно оглядывала замок, его сестер и самого Алека. Очевидно, она его тоже не узнавала.

Но тут ее взгляд остановился на ком-то за его спиной, и на лице расцвела улыбка.

– О! – вскричала она. – Смотрите, это леди Кэролайн!

Она пролетела мимо него, взбежала на крыльцо. Алек обернулся. И успел увидеть рыжие волосы, белую кожу и широко раскрытые зеленовато-карие глаза за мгновение до того, как она исчезла в объятиях Софи и лицо ее скрылось за перьями шляпы.