Ирландский воин - Крис Кеннеди

— Нет-нет, ничего оскорбительного, милорд, — судорожно сглотнув, оправдывался солдат. — Конечно, теперь, когда мы знаем… Но это просто потому, что она… она… — Он в смущении умолк.

— Она — что? — Голос барона был тихим, но от его интонаций у стоявшего рядом Пентони появилось желание зажмуриться.

— Ну, она… — пробормотал солдат, еще больше смутившись. — В общем, она ласкала этого ирландца губами между ног.

И тут Рэрдов окончательно вышел из себя. Взревев, он опрокинул огромный дубовый стол, и с полдюжины исписанных листов пергамента, а также кувшин с вином взлетели в воздух, а затем приземлились на пол. Барон же теперь в ярости метался по комнате, изрыгая проклятия и угрозы.

— Тысяча чертей! — Он дернул дверцу шкафа, в котором хранились пергамент, чернила и воск для печатей, и дверца отскочила, с треском сломав железный замок. Барон же развернулся и снова принялся бегать по комнате. — Проклятая шлюха! — Он подобрал с пола глиняный кувшин и швырнул его в стену с такой силой, что тот разлетелся на сотни осколков. — Она будет стоять на коленях у моих ног и умолять… — Он ударил кулаком по висевшей на стене сальной свече, и она, продолжая гореть, упала на пол, однако Пентони тут же погасил ее носком сапога. — Она склонит свою нечестивую голову и… — Рэрдов внезапно умолк и снова повернулся к солдатам. — Значит, они отправились вниз по течению?

Солдаты, теперь совершенно бледные и дрожащие, энергично закивали.

— Да-да, несомненно, вниз по течению, милорд, — сказал один.

— Именно так, милорд. Вниз по течению, — добавил другой.

Барон в упор посмотрел на Пентони.

— На юг. Они идут на юг, ясно?

Советник молча кивнул.

— Но почему?.. — в задумчивости пробормотал Рэрдов, усевшись на край скамьи. — Почему на юг? О’Фейл же на севере… Что замышляет О’Мэлглин?

В комнате надолго воцарилась тишина, и лишь слышалось шипение свечей в подсвечниках. Наконец барон выругался и пробормотал:

— Похоже, он намерен встретиться с Редом. Да-да, О’Мэлглин явно выполняет какое-то задание. Проклятие!.. Но где… Где же они должны встретиться? На юге? Но где именно?

Барон снова задумался. Через минуту-другую пламя свечи, горевшей в нескольких футах от него, истощилось, и она, зашипев, погасла. И тогда он с улыбкой поднял голову и взглянул на своего советника.

— А не ирландский ли это женский монастырь в Хаттонс-Лип, а, Пентони?

Пентони тоже улыбнулся и молча кивнул. И тут Рэрдов, запрокинув голову, громко расхохотался.

Еще одна свеча погасла, и теперь горела всего одна — мигающая сальная свеча в железном подсвечнике на стене.

Наконец барон, позвав одного из своих приближенных, распорядился:

— Всех постояльцев аббатства, будь они церковниками или мирянами, схватить, допросить и заставить говорить. Выясни, нет ли среди них неуловимого Реда. Если есть, доставь его ко мне. И поторапливайся. Я жду тебя обратно к завтрашней утрене.

Воин кивнул, развернулся и тут же вышел из комнаты. А Рэрдов, бросив взгляд на молодых солдат, проворчал:

— Верните оружие, амуницию и ищите себе другого господина.

Парни в растерянности переглянулись, и один из них пробормотал:

— Но, сэр, мы…

— Вы покинули свои посты, — перебил Рэрдов. — Вы развлекались у реки, а сбежавший узник проплывал прямо перед вашими тупыми мордами. Вы не узнали проклятого Финниана О’Мэлглина, хотя он стоял прямо перед вами. Вы мне не нужны! Убирайтесь! Нет, постойте, — добавил барон, отворачиваясь. — Запомните следующее: если кто-то из вас тайком появится здесь, то это будет его последний день.

Пентони молча смотрел, как солдаты выходили из комнаты в сопровождении одного из охранников барона. Тот завел обыкновение постоянно держать при себе личного охранника — даже в замке. Вероятно, это было разумно. Возможно, существовала необходимость в такой предосторожности — особенно в том случае, если Балфу удастся вернуть леди Сенну.

Наконец советник покинул комнату, а Рэрдов, зевнув, потянулся к свече на стене и погасил ее.