Скользкий лёд мечты - Ксения Вайсман

Поскольку по результатам короткой программы Штоколов занимал второе место, то и выступать в произвольной программе предстояло предпоследним, непосредственно перед Стокером.

— Ну что, Штоколов, есть ли смысл тебе выходить? — надменно спросил его Джон, подойдя к Штоколову.

— Мне нравится кататься, так зачем лишать себя удовольствия? — ответил вопросом на вопрос Кирилл.

— Я помню твою произвольную на Чемпионате Европы, моя программа сильнее. Или что, вставишь куда-нибудь еще один четверной тулуп, чтобы не отставать от меня?

— Нет, тулуп мне добавлять некуда! — пожал плечами Кирилл.

— Ну, что ж… Со вторым местом тебя, — усмехнулся Джон, — Если не с третьим!

— А что, бронза тоже не плохо, — не теряя самообладания, отвечал Штоколов.

Кирилл стоял у бортика, до выхода на лед оставались считанные секунды. Дыхание перехватывало и сердце колотилось, так, что стучало в висках, но вовсе не от волнения перед прокатом, а от осознания того, что вот сейчас он выйдет на лед последний раз в жизни… По крайней мере, в рамках соревнований.

Штоколов вышел на ледовую арену. Нашел глазами Лену. Она улыбнулась и так же прошептала, как любит его, и что он лучший. А Кирилл словно ответил ей глазами: «Я катаю для тебя!»

Зазвучала музыка.

— Я не понял, что за ерунда? — взвился Стокер, услышав в произвольной программе Штоколова совершенно другую мелодию, нежили на Чемпионате Европы.

Тут его тренеру передали записку: «Джонни, извини, я кое-что поменял в своей программе».

— Что это? Это мне Штоколов написал? — взбесился Стокер.

— Видимо, да…, - протянул в ответ тренер, — Но он не мог просто так поменять программу, судьи должны знать…, - занервничал тренер, — Надо все выяснять, — суетливо буркнул он и куда-то помчался.

А Стокер остался наблюдать за Штоколовым. В первую минуту, он не мог понять, что он там такого поменял, что может изменить его шансы на победу?

Лена смотрела на Кирилла и так же ничего не могла понять. Когда он успел подготовить новую произвольную программу, и почему ничего не сказал даже ей? И что самое главное — зачем?! Но уже через несколько мгновений, Лена все поняла…

— Господи, что он делает?! — не могла сдержать эмоций Лена, а вслед за ней и комментаторы.

«Что мы видим? Каскад четверной лутц — тройной тулуп выполнен просто идеально! — не скрывая своего восторга, с азартом произносил комментатор, — Такого не делал еще никто! На данный момент это самый сложный каскад в одиночном катании! Но кажется, это еще не все! Штоколов готов нас удивлять! Я сейчас вижу, что у него заявлено пять четверных прыжков, два из которых в каскаде! Один мы уже видели, ждем, что же будет дальше! Четверной флип — да! Штоколов все же гений фигурного катания! Это фантастика! И так — четверной сальхов и снова идеально! Четверной лутц! Да! Да! Да! Ждем последний каскад с четверным прыжком. И т-а-а-а-к…. Четверной тулуп-ойлер-одинарный флип! Все четко. Докрученные прыжки с идеальным выездом! Пять четверных прыжков! Кто бы мог подумать, что это возможно в его-то возрасте и после годового перерыва в тренировках?! Ну что сказать, это ли не прокат чемпиона?! Каждую секунду этой программы мы замирали от восторга, думая только о том, есть ли пределы выносливости нашего спортсмена? Но дело не только в его высоком мастерстве, нельзя не отметить и артистический талант Кирилла! Каждый элемент программы, каждый жест, каждый шаг и просто вздох — это поистине высокое сценическое искусство!» — восхищался комментатор.

Стокер нервно ударил кулаком о скамейку: «Быть не может! Выскочка российская! Чтоб ты себе все ноги переломал!»

— Какого черта он поменял программу?! — вопил он на тренера.

— Судьи знали, — развел руками тренер Стокера.

— Как так?!

— Вот так!

— Ненавижу!

— Джонни, соберись, выйди и сделай все, что можешь, судьи к тебе весьма лояльны, — поддержал своего подопечного тренер, — Просто выдохни, успокойся и сделай все, что можешь, этого будет достаточно.

— Хорошо, — с шумом выдохнул Стокер и направился к арене.

Кирилл сидел на скамейке в ожидании оценок, и оправдались самые смелые его ожидания, была выставлена рекордная сумма баллов за всю историю фигурного катания. Сейчас все зависело от выступления Стокера.

Стокер откатал безукоризненно, настолько, насколько был способен. Томительное ожидание и вот они оценки! Как ни старался Джон, но превосходства Штоколова ему переиграть не удалось!

— Ну что рад? Вписал себя в историю фигурными катания золотыми буквами?! — тут же подскочил к нему Стокер.

— Почему же золотыми? Платиновыми! — самодовольно улыбнулся Кирилл, — Теперь на покой с чистой совестью! Сегодняшний день продолжат вспоминать не один Чемпионат спустя!

— Молодец, утер мне нос? Показал, что значит быть вторым?

— Ой, чести много, утирать тебе еще что-то, сам подотрешь! Я показал, что значит быть первым! — высокомерно заметил Штоколов, — И еще, я, будучи Олимпийским Чемпионом, никогда не проигрывал на Чемпионатах Мира! Если бы это случилось, я умер бы от стыда, выбросил коньки и никогда не прикасался даже к кубикам льда!

— Как ты это прыгнул?! — с ненавистью и завистью, спрашивал Джон.

— Ногами! Ногами, дружок!

Тут не сдержав эмоций, к Штоколову подбежала Лена.

— Ты превзошел самого себя! Ты больше, чем гений, еще нет того, слова, которое могло бы в полной мере описать твое величие! — со слезами восторга лепетала ему Лена.

— Обожаю тебя! — не сдержавшись, ответил Кирилл и страстно поцеловал Лену.

А потом его окружили толпы журналистов и поклонников. Штоколов купался во всеобщем восторге. Сейчас он ощущал себя идолом, живой иконой!

«Господи, спасибо! Теперь все знают, что я могу!» — благодарил Бога Кирилл.

И вот он вновь на перовой ступени пьедестала. И снова гимн. И слезы сами собой выступали на глазах. Но отнюдь не от того, что его страна стала первой, а от осознания того, что он непревзойденный чемпион, талант, гений! Все что угодно! Просто лучший, просто номер один! Он! Именно он!

«Я навсегда в истории фигурного катания! Меня будут помнить ни одно десятилетие!», — упиваясь своим превосходством, думал Кирилл, не скрывая счастливой улыбки.

Вот теперь он знал, что вернется домой национальным героем, таким, каким не возвращался даже после Олимпиады!

«Да, уж, наделал я шума!» — опять же сам себе говорил Штоколов.

Если бы от самолюбования можно было лопнуть, наверное, в тот момент, Штоколов бы лопнул! Но, черт побери, он имел на это право! Только сам Кирилл знал, каким титаническим трудом ему это далось!

После церемонии награждения, ближе к вечеру началась неофициальная часть торжества, где собрались все участники сборной, поскольку сегодняшний соревновательный лень оказался последним.