Взрывоопасные сестрички - Джейн Хеллер

Он прокашлялся.

– Мы с женой пытались завести детей с самой свадьбы. – Рэй заговорил медленнее. – Шесть лет назад она наконец забеременела.

Он вдруг замолчал.

– В чем дело?

Рэй поднялся со стула.

– Глупость это, Дебора. Мне не следует вам все это выкладывать. У вас и так полно проблем. И дело не только в этом. Мы с вами действительно почти незнакомы.

– Да, но надо же с чего-то начинать, верно? Я – смотритель Убежища, вы – инспектор. Нам придется постоянно сотрудничать. Почему бы нам немного не пооткровенничать друг с другом?

– Что-то от вас откровенностей я пока не слышал.

– Потому что мы начали с вас. Потом придет мой черед. А теперь рассказывайте дальше. Ваша жена забеременела. И что произошло потом?

Рэй снова уселся.

– Беременность протекала нормально. Мы готовились к новой жизни, уже с малышом. У нее начались схватки. Как мы и планировали, я отвез ее в госпиталь. Пришел акушер. И все шло хорошо, вполне нормально. А потом внезапно, совершенно неожиданно, у нее случился инфаркт. Бах! У совершенно здоровой – как мы думали – молодой тридцатишестилетней женщины. Дежурным кардиологом в ту ночь был ваш приятель Гиршон. Вот откуда я его знаю и почему презираю. Если вкратце, то он не смог спасти мою жену, это усложнило появление на свет моего ребенка и в результате умерли оба. И моя жена, и мой ребенок.

Я потеряла дар речи. Сидящий напротив меня мужчина в одночасье лишился и жены, и ребенка. Должно быть, весь его мир рухнул. А у кого бы не рухнул? Но виноват ли Джеффри в смерти его близких? Могли Рэй убить Джеффри из мести? Если это так, то почему он выжидал шесть лет?

– В госпитале провели тщательное расследование, – продолжил он. – Они там классные специалисты. Никаких попыток спрятать концы. Никаких уверток. Оказалось, что у Бет – так звали мою жену – был врожденный порок сердца, который прежде не определили. И роды спровоцировали инфаркт. С Гиршона сняли все обвинения в небрежности.

– Тогда откуда такая злость и неприязнь к нему? – спросила я. – Когда в прошлый раз речь зашла о нем, вы…

– А вы бы не злились на него, не испытывали бы неприязни? – оборвал меня Рэй. – Я не дурак. И отлично понимаю – умом, во всяком случае, – что скорее всего Гиршон ничего не мог сделать, не мог спасти мою жену и ребенка. Но это он там был. И именно он сказал: «Ваша жена не выкарабкалась». Это он там был. Откуда мне знать, может, какой-то другой кардиолог нашел бы способ исправить положение? Откуда мне знать, что, распорядись судьба иначе и не дежурь в ту ночь Гиршон, все повернулось бы по-другому?

– Вы этого не знаете, – мягко заметила я, глядя на пролив. Солнце уже начало спускаться в воду. – Откуда вам знать?

И как, скажите мне, продолжать мое маленькое следствие после этой трагической истории? Я прикинула, не жестоко ли при сложившейся ситуации поинтересоваться у Рэя насчет его алиби.

Но все же мне совсем не улыбалось отправляться в тюрьму за преступление, которого я не совершала.

Я уже собралась спросить Рэя о ночи убийства, как вдруг он сам обрушил на меня поток сведений:

– Должно быть, трудно поверить тому, что я вам рассказал, но, когда прошлой ночью в «Черный Марлин» пришел коп и сообщил всем присутствующим в баре, что Гиршона убили, мне стало жаль его. Жаль! Словно с его смертью мне стало некого винить, не осталось повода цепляться за прошлое. Я вдруг ощутил, себя совершенно опустошенным, будто из меня весь воздух выпустили. Возможно, именно поэтому я здесь, Дебора. Мне нужно было поговорить с кем-то, кто знал этого малого.

– Ну конечно, – ласково проговорила я. – И я рада, что вы выбрали для этого меня. Не возражаете, если я вернусь чуть назад? «Черный Марлин» – это ресторан в нижней части Стюарта, да?

– Да. Рядом с «Эшли», на Оцеола-стрит.

– И вы говорите, что были там прошлой ночью?

– А почему бы и нет? У меня было свидание. И я решил отвести ее туда. А что вам не нравится?

Значит, Рэй снова ходит на свидания. Что в этом такого, через шесть-то лет?

– Мне просто любопытно, – сказала я. – Никогда не была в «Черном Марлине». Значит, вы с вашей дамой там ужинали?

– Ага. Жареный люциан. Жареная картошка. Какое-то фруктовое месиво, от которого я не в восторге. Ну а теперь скажите, почему вдруг вас так заинтересовал мой ужин в «Черном Марлине», когда я буквально только что я вывернул душу, рассказывая о жене и ребенке?

Рэй серьезно разозлился на меня. Я покосилась на лампу. На всякий случай.

– Простите, я проявила бестактность. Спишите это на недостаток сна.

Должно быть, мои слова прозвучали не очень убедительно, поскольку Рэй сердито взглянул на меня. Губы его сжались в узкую полоску. А потом он мне выдал:

– По-моему, я понял.

– Поняли что?

– Почему вас так заинтересовал я сам и мой ужин.

Вы размышляли, не я ли убил Гиршона из-за того, что наговорил о нем в прошлый раз. Вы хотите знать, есть ли у меня алиби.

Я пожала плечами. Ну, коль уж поймали…

– Это приходило мне в голову. Так застрелите меня. – Я прикусила язык, сразу пожалев о последних словах.

– Ладно. К вашему сведению, у меня есть алиби – гневно бросил он. – С семи часов примерно до половины двенадцатого я был с Уиллоу[1]Дженсон.

– Вы и в самом деле встречаетесь с женщиной по имени Уиллоу? – спросила я.

– Она говорит, это детское прозвище. Потому что она всегда была тонкой и гибкой. l Как мило с ее стороны, подумала я, мысленно поморщившись.

– Послушайте, Рэй. Полиция думает, что я замешана в убийстве Джеффри. И я кровно заинтересована в том, чтобы найти настоящего убийцу, поэтому простите меня за излишнюю подозрительность к окружающим. Особенно к человеку, негативно отзывавшемуся о Джеффри. Приношу свои извинения, Рэй.

Его взгляд постепенно смягчился.

– Извинения приняты.

– Благодарю вас. – Я мысленно вычеркнула Рэя Скалли из списка подозреваемых. Пока. То есть, в принципе, он мог прикончить Джеффри до того, как отправился с Уиллоу на ужин. – Так как вам нравится нынешняя погода?

– Погода просто класс, – улыбнулся он. – А теперь, кажется, настал мой черед задать вам парочку вопросов. Что вы с вашей сестрой делали в доме Гиршона прошлой ночью?

Вздохнув, я выложила Рэю всю историю.

– Я никоим образом не была в него влюблена, – сказала я в заключение. – Думаю, меня потянуло к нему, поскольку я боялась потерять маму, а Гиршон был уверен в хорошем прогнозе. К тому же он несколько напоминает мне папу, который тоже был доктором. И моей сестре Гиршон нравился, и это подлило масла в огонь, так как мы вечно соперничали. Ну и еще мне было одиноко.