Босс без совести - Марина Весенняя

Божечки…

Пряча голову, я с ужасом начинала осознавать плачевные последствия произошедшего.

Я только что ударила человека ножом. Не самого лучшего человека, но это не отменяет уголовной ответственности.

Черт!

Меня же посадят… Или того хуже… У Волка же денег, как песка в океане. Ему только стоит щелкнуть пальцами, чтобы я в один момент исчезла…

Боже, что за жуть лезет в голову?

Я взъерошила волосы и уставилась в монитор.

А если я его убила?

Кровь отхлынула от лица. Я достала телефон. Мне нужна помощь.

Я: Хэлп! Кажется, я убила человека

Сообщение тут же высветилось как прочтенное. Ксюха и Даша почти постоянно в сети. Да сейчас почти все постоянно в сети. Раз уж даже в метро вай-фай бесплатный, то оказаться без связи еще нужно постараться.

Ксю: Не смешно.

Даша: ++++

Я: Я не шучу. Что делать?

Ксю: Что случилось? Расскажи подробно. Где ты?

Ксюха всегда была готова действовать быстро и четко. Мозг нашей компашки.

Я: Босс начал приставать. Я отбивалась. И вроде ударила его ножом.

Пишу и в то же время гуглю, можно ли убить человека ударом тупого ножа в бедро. Умница! В скорую так и не позвонила, зато оставляю улики по всему Интернету.

Ксю: Ужас какой! Без паники. Ты знаешь, я – админ в нескольких группах. Сейчас поднимем шум в сетях, добьемся широкого общественного резонанса. Он тебя бил?

Я: Нет!

Ксю: Жаль… Ты сможешь нанести себе побои сама?

Я: Ты дура?

Строго говоря, Ксюша у нас, конечно, мозг. Мозг радикально-феминистический. Немножко.

Даша: А кто приставал?

Я: Ворошилов.

Даша: Старший или младший?

Я: Никита.

Даша: …эм-м-м… Я бы дала.

Да-а. Дашка у нас – другая крайность.

Ксю: Ты, между прочим, замужем. У тебя двое детей.

Даша: И что? Мне со штампом и родами глаза не выкалывали. Ты вообще видела Никиту?!

Следом в чат прилетело несколько фотографий Волка. Не пойму – Даша их в телефоне, что ли, хранит, раз так быстро справилась с поиском?

Даша: Это ж обезжиренный мужик! Уверена, если я своему покажу фотографии, он мне простит адюльтер… Черт, зуб даю – не только простит, но еще и посмотреть захочет.

Отложила телефон в сторону.

Никакой помощи. Разве что чуть успокоилась. Подруги, конечно, предлагали что-то из ряда вон выходящее, но рациональное зернышко найти в их словах можно.

С одной стороны, харассмент на рабочем месте – это ужасно. С другой… нанесение телесных повреждений уголовно наказуемо. И если поставить на одну чашу весов страстные поцелуи несколько увлекшегося мужчины, а на другую – физический вред, возможно, непоправимый, особенно нанесенный холодным оружием, что легко будет зафиксировано любым медучреждением… Боюсь, Фемида окажется совсем не на моей стороне.

Я к тому же еще и скорую не вызвала.

Если Никита Андреевич сейчас истекает кровью? Потерял сознание и не может позвать на помощь?

Посмотрела на свой стол в поисках чего-нибудь потяжелее, чтобы, если что, снова отбиваться.

Если позову кого-то из сотрудников, а Ворошилов окажется жив-здоров, но унижен – уволят точно. И меня и помощников – всех, кто решит вмешаться.

Так что поднимусь, проверю – жив или нет. Если остыл – поговорим, расставим все точки над «i». В конце концов, Ворошилов, конечно, кретин, но что-то человеческое в нем должно быть? Не будет же он со мной судиться? Максимум уволит.

Хотя нет. Максимум – снова накинется. Но тогда у меня есть… дырокол. Тяжелее ничего не нашла. И план Б от Ксюши. Побои, шум в сетях. Загрызем Волка всей нашей женской стаей.

Но это если совсем жесть.

Все будет хорошо, все будет в порядке. Если я не найду труп, конечно.

Нормально я умею себя успокаивать? В лифт заходила не очень уверенная в правильности своих действий. Как-то в голове все выглядело более складно, чем наяву.

Стоило доехать до этажа Ворошилова, смелости еще значительно поубавилось. Да и этот мрак вокруг нагнетает нехорошие мысли.

Включила на телефоне камеру, смартфон засунула в нагрудный карман, так, чтобы можно было хоть что-то заснять. Авось Ворошилов не заметит. В самом худшем случае, видео сразу упадет в облако, и если я не выйду на связь, то мои девочки сообразят опубликовать видеодоказательства моей несчастной гибели.

Боже, какого хрена я вообще с такими мыслями иду прямо в пасть Волку?

Вот дура!

На подходе к кабинету до моих ушей донесся раскатистый мужской смех.

Смех – это же хорошо? Трупы не смеются, над трупами – тоже…

Хотя это же Ворошилов. Психи тоже любят поржать.

Стала красться медленнее, чтобы меня случайно не услышали. Вдруг пора дать деру?

– Ты точно дебил! – Голос Максима Андреевича звучал задорно.

– Я дебил? Ты предложил эту идиотскую затею, а я – дебил? – Волк привычно рычал. Но рычал бодренько. Значит, жив и здоров, и мне можно выдохнуть и вернуться к себе. Раз уж Никиту не разрывает гневными тирадами по поводу способов меня уволить. Или прибить. Видать, одумался.

Уже развернулась, собираясь вернуться на свой этаж, когда услышала:

– Нет, а ты как думал? Взять нахрапом? Геля же – самая известная целка во всем курятнике, еще ни с кем в компании не засветилась…

Что? На губах зависла неловкая улыбка, стыд залил щеки. Нервный смешок так и застрял в горле. Уходить резко расхотелось. Стало интересно, что эти двое уродов скажут еще?

Подкралась к приоткрытой двери, достала телефон из кармана, проверила камеру – работает ли до сих пор.

Видать, мне мало приключений на сегодня. Но надо же собрать хоть немного компромата, если меня все равно уволят.

Осторожно просунув телефон в дверной проем, я оставила его на полу прижатым к стенке, а сама спряталась за углом. Там, в темноте, меня нельзя будет заметить, если братья Ворошиловы вдруг резко выйдут. Это явно лучше, чем сидеть под дверью и случайно столкнуться с Волком и его братом-кобелем.

Еще раз нервно хохотнула, представив такую картину: я под дверью подслушиваю, а кто-то из Ворошиловых эту дверь распахивает. Немая сцена. Меня затаскивают в кабинет. И уже прессуют сразу оба босса.