Мое прекрасное забвение - Джейми Макгвайр

– Меня. – В глазах Трентона стояло отчаяние. – Знаю. Я просто… эгоистичный, неуверенный в себе болван.

– Да.

– Но я раскаивающийся эгоистичный, неуверенный в себе болван, к тому же с маленькой девочкой, стоящей на холоде.

Я опять вздохнула и жестом пригласила Оливию внутрь. Она радостно послушалась и села на диван, а там моментально нашла пульт и включила себе утренние субботние мультики.

Трентон сделал шаг вперед, но я остановила его:

– Нет.

– Что?

– Тебе не обязательно заходить.

– Но… я присматриваю за Оливией.

– Ты можешь присматривать за ней через окно.

– Думаешь, я не смогу? – Трентон скрестил руки на груди.

– Уверена, что сможешь.

Я взяла у Трентона белый пакет и захлопнула дверь у него перед носом, потом заперлась на замок. Пакет я кинула Оливии:

– Ребенок, любишь рогалики?

– Ага! – сказала она, открывая пакет. – Ты пвавда заставишь Твента ждать снавужи?

– Правда, – сказала я, вернулась в спальню и плюхнулась на кровать.

* * *

– Кэми! – потрясла меня за плечо Рейган.

Я взглянула на часы. Прошло два часа с тех пор, как Трентон постучал в мою дверь.

– В нашей гостиной та маленькая девочка смотрит мультики! – обеспокоенно прошептала Рейган.

– Знаю.

– Как она сюда попала?

– Трент привел.

– А где Трент?

– Надо думать, на улице, – зевнула я.

Рейган вышла в гостиную, потом вернулась:

– Он сидит под нашими окнами на земле и играет в «Флэппи берд» на телефоне.

Я кивнула.

– Там ноль градусов.

– Отлично, – сказала я, садясь на кровати. – Жаль, что не снег с дождем.

– Он помахал мне, будто в этом нет ничего особенного. – Рейган недовольно поморщилась. – Что вообще происходит?

– Он привез Оливию. У его отца простуда, поэтому он не мог взять ее к себе, а родители девочки куда-то уехали на весь день.

– И он не мог посидеть с ней у нее дома?

Я обдумала это и во второй раз за день выбралась из постели.

Затем подошла к дивану.

– А почему Трент не посидел с тобой у тебя дома? – спросила я.

– Я хотела пвиехать к тебе, – непринужденно ответила девочка.

– А-а, – сказала я. – Трентон не хотел ко мне приезжать?

– Хотел, но он сказал, что тебе это не понвавится.

– Правда?

– Ага, и тогда я сказала: «Ну повалуйста, повалуйста!» И он сказал: «Ховофо».

Я улыбнулась Оливии, подошла к входной двери и открыла ее.

Трентон обернулся и посмотрел на меня.

– Заходи, – сурово пригласила я, согнав с лица улыбку.

Трентон поднялся и переступил порог, но дальше не двинулся:

– Ты злишься на меня.

Я прищурилась.

– Почему? – спросил он.

Я ничего не ответила.

– Потому что прошлой ночью я ушел с той девушкой?

И на это я не ответила.

– Я ее не трахал.

– Любишь милашек? – спросила я. – Точно не прогадаешь.

– Да что с тобой? Ты по пять раз на день повторяешь, что мы друзья, а теперь ревнуешь, что я пару секунд пофлиртовал с какой-то девушкой.

– Я не ревную!

– А что это тогда?

– Разве, будучи твоим другом, я не могу беспокоиться, что ты подхватишь ЗППП?

– А что такое зэпэпэпэ? – спросила с дивана Оливия.

– Боже! – Я крепко зажмурилась. – Прости, Оливия. Забудь то, что слышала.

Трентон сделал шаг вперед:

– Родители Оливии оставляют ее со мной. Думаешь, они переживают за ее словарный запас?

Я подняла брови.

– Скажи мне правду. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Ты злишься из-за того, что я проводил ту девушку до дома, или из-за чего-то еще? Но очевидно, что ты злишься на меня.

Я скрестила руки и отвернулась.

– Кэми, что же мы делаем? – спросил он. – Что это такое?

– Мы друзья! Я тебе уже говорила!

– Ни хрена подобного!

Над диваном показался палец Оливии.

– Ты должен положить четвевтак мне в банку.

– Прости, – сказал Трентон и нахмурился.

– Значит, ты не… поехал с ней к себе? – спросила я.

– А куда я должен был отвезти ее? К отцу?

– Не знаю, в гостиницу, например.

– Чтобы накопить денег, я не покупаю себе выпивку, и ты думаешь, я выкину сотню баксов на номер ради какой-то цыпочки?

– Ты делал и менее разумные вещи.

– Например?

– Ел клей!

Трентон уперся подбородком в грудь и отвернулся. На его лице читалось отвращение и даже смущение.

– Я никогда не ел клей.

– Нет, ел. – Я скрестила руки. – На уроках миссис Брандт.

– Ел, ел! – подтвердила Рейган.

– Рей, ты даже не училась со мной в одном классе! – возмутился Трентон.

– А еще ты регулярно грыз красные карандаши, – еле сдерживая смех, проговорила Рейган. – Если верить Кэми!

– Ладно, отстаньте! – прикрикнул на нас Трентон. – Где мой рогалик?

Над спинкой дивана появился белый пакетик, который держали крошечные пальчики Оливии. Трентон сел рядом со своим маленьким другом, повозился с пакетом и достал завтрак.

Рейган взглянула на меня и зажала рот ладонью, чтобы сдержать смех, от которого тряслась, будто в приступе икоты. Наконец подруга удалилась в свою комнату.

– Я не ел клей, – проворчал Трентон.

– Может, ты закодировал себя от этих воспоминаний. Я бы точно так сделала, если бы ела клей…

– Я не ел клей, – отрезал Трентон.

– Хорошо, хорошо, – сказала я, округлив глаза. – О боже.

– Хочешь… хочешь половинку моего рогалика?

– Не откажусь.

Мы молча съели каждый свою долю, а Оливия в это время сидела между нами и смотрела мультики.

После двух мультфильмов я задремала и проснулась от ощущения, что падаю головой вперед.

– Эй, – сказал Трентон, похлопав меня по колену. – Не лечь ли тебе поспать? Мы можем уйти.

– Нет, – покачала я головой. – Я не хочу, чтобы вы уходили.