Сахар и золото - Эмма Скотт

–Я разорюсь на нижнем белье,– с бешено колотящимся сердцем пожаловалась я.

–Тогда перестань его носить,– прорычал Ник.

Запустив мощные руки обратно под платье, он схватил меня за бедра и подтащил к краю дивана. Платье задралось. Ощущая очередной прилив жара, я со вздохом откинулась назад.

Бросив на меня последний, полный похоти взгляд, Ник еще шире раздвинул мои ноги и наклонил голову. При первом же прикосновении его языка, с моих губ сорвался всхлип. Однако Ник был безжалостен и тверд в намерениях.

Я изо всех сил вцепилась в спинку дивана, в то время как Ник ласкал самую чувствительную часть моего тела с таким голодом, от которого у меня замирало дыхание. А потом я сильно напряглась и дернулась, издавая громкие стоны и бормоча нечто нечленораздельное. Звезды вспыхнули за закрытыми веками, и на меня обрушился оргазм.

–Очень сладко,– проурчал Ник.– Так чертовски сладко…

Его слова рывком вознесли меня на новый уровень наслаждения еще до того, как стихли волны первой разрядки. Я обвила шею Ника ногами и уперлась пятками в спину, притягивая поближе к себе.

Николай не прекратил своих ласк, проникая языком внутрь и заставляя мои бедра дрожать.

Я чувствовала себя так, словно попала в сон. За едва успевшим утихнуть первым оргазмом последовал второй. Я прекратила держаться за спинку дивана и опустила руки по обе стороны от себя. Крепко сжала ладонями сидение и выгнулась, предлагая себя.

–О боже, Ник…

Тело на миг напряглось, и я достигла очередного пика. Буквально рухнув на диван, я откинула голову на спинку. Ноги на плечах Ника обмякли. Покачиваясь на волнах блаженства, я сделала глубокий вдох, и даже воздух показался мне сладким на вкус. Ник осторожно опустил мои дрожащие ноги. Сидя на корточках, он выглядел не менее довольным, чем я. Я устало и свосхищением наблюдала, как он облизнул нижнюю губу языком, который только что подарил мне невероятное наслаждение.

–Боже мой,– выдохнула я,– если так происходит каждый раз после твоей победы…

–Если бы проиграл, я бы вел себя так же,– сообщил Ник.– Но я не проигрываю.

–Никогда?

Блуждая глазами по моему телу, он проигнорировал мой вопрос.

–Всю игру я мечтал о тебе. Чертовски сильно хочу…

–Да?

–Да.

Поднявшись на ноги, Ник потянул меня вверх. Окинул внимательным взглядом и, взяв на руки, понес в сторону кровати. Обнимая его шею, я поинтересовалась:

–Ты собираешься перекинуть меня через плечо как пещерный человек?

–Ты хочешь, чтобы я это сделал?

Я ухмыльнулась и пожала плечами.

–В списке есть такой пункт.

Впрочем, моя студия была слишком маленькой, и мы уже достигли кровати. Ник опустил меня на пол, снял платье, и я растворилась в нем. Безумное сплетение наших тел, поцелуи и укусы… Боже, руки Ника были повсюду. Я жила лишь ощущениями и яростным желанием подарить ему не меньшее наслаждение, чем он мне.

Наконец Ник рухнул на меня сверху, а я, полностью удовлетворенная, обмякла в постели. Казалось, каждая клеточка вибрирует от восторга. Я прижала Ника к себе, зарывшись пальцами во влажные волосы на затылке. Мы лежали, судорожно хватая ртом воздух.

«Кто ты такой Ник?»

Кем, черт возьми, был этот парень, который мог завести меня одним лишь взглядом? И пусть от него веяло угрозой, но все же я чувствовала себя с ним в полной безопасности. То, насколько его тело настроено на мое, не поддавалось пониманию.

Ник собрался скатиться с меня, но я схватила его, не позволяя сделать это.

–Останься.

«Останься здесь…»

–Нельзя,– произнес он настолько усталым голосом, словно слова весили тысячу футов,– я… слишком тяжелый.

Однако я не отпустила его. В итоге Ник подвинулся так, чтобы его левая сторона полностью лежала на кровати, но я все равно закинула ногу ему на бедро и прижалась ближе, чтобы соприкасаться с ним. Уткнувшись мне в шею, Ник пытался восстановить дыхание. Успокоившись, он со вздохом перевернулся на спину.

–Расскажи мне что-нибудь, Ник,– попросила я, устраиваясь у него на груди.

–Что, например?– поинтересовался он, перебирая прядки моих волос.

–Все что угодно. Про себя.

«То, что я смогу сохранить на память, когда ты уйдешь».

Ник заерзал подо мной. Повернувшись, я прижалась щекой к его груди и заглянула ему в лицо.

–Например, о рисовании,– предложила я.– Где ты научился рисовать?

Он пожал плечами.

–Не знаю. Просто всегда рисовал. Чаще всего остального. Мне нравилось… работать с яркими цветами.

–Ты все еще рисуешь?

–Нет,– покачал он головой.

–Ты очень талантлив. Но больше не занимаешься этим? Теперь рисуешь только на салфетках?

–В последний раз я притрагивался к кисти в старшей школе, а потом…

–Потом?..

–Я заболел. Очень долго находился в больнице. А когда вышел, желание рисовать пропало.

Мое сердце пронзила боль.

–Прости.

Я собралась спросить, чем он болел, но вовремя прикусила язык.

–А что насчет тебя?– медленно произнес Ник.– Кем ты хотела стать? Садовником? Пекарем?

–Нет.– Боль превратилась в нечто острое и колючее.– Мечтала работать воспитательницей в детском саду.

–Но ты не работаешь воспитателем?

Повернув голову в сторону окна, я наблюдала за струями дождя, стекающими по стеклу, словно дорожки слез.

–Я надеюсь.– Я крепко зажмурилась.– Может когда-нибудь. Но сначала Коста-Рика. А там я устроюсь и решу, чем заниматься дальше.

Старая рана попыталась укорениться глубже, и я приготовилась к следующему вопросу. С моей стороны глупо было начинать этот разговор. Зачем я задала вопрос о чем-то настолько личном? Ник уезжал, да и мне не стоило заводить речь о своих мечтах, которые оказались разбитыми.

Ник промолчал. Он снова начал перебирать мои волосы, наматывать локоны на палец, поглаживать пряди и выпускать их из рук. Благодаря его вниманию, старая боль отступила.

Вот так, лежа рядом сНиком я и уплыла в царство грез, ощущая его тепло, твердость и непоколебимость.

Когда я проснулась, дождь уже прекратился.

Ветер утих.

Буря закончилась.

В тишине Ник поднял голову и посмотрел на меня. Его голубые глаза были полны невысказанных мыслей, которые отражали мои собственные.

«Останься»,– хотела попросить я, но слова застряли где-то глубоко в сердце, пойманные в ловушку страха и запутавшиеся в сотне эмоций, ни одной из которых я не верила.