Семь ночей в постели повесы - Анна Кэмпбелл

– Возможно, ты не чувствовал бы себя так уверенно, если б слышал его.

– Он и раньше грозился уничтожить меня. – Меррик сделал еще один неспешный глоток. – А я, несмотря на все его попытки, как видишь, все еще жив.

– Ричард считает, что Уильям настолько близок к полному помешательству, что его угрозы не следует оставлять без внимания.

Страх ледяной дланью сжал сердце Сидони. Господи помилуй, только бы с Робертой ничего не случилось! По крайней мере, мальчики в школе, и родитель не сможет так быстро до них добраться.

– Вы с Ричардом когда-то спасли мою шкуру, но это не значит, что вы обязаны теперь всю жизнь меня защищать.

– Я приехал сюда по доброй воле. – Его сиятельство передал Джозефу пустой бокал.

Меррик выпрямился, давая гостю понять, что разговор окончен.

– А я настаиваю на своем праве пренебречь вашим предупреждением. Я высоко ценю вашу заботу, но в состоянии сам защититься от жалких интриг Уильяма.

Герцог поднялся, и в его взгляде, устремленном на Меррика, сквозило нечто, близкое к отчаянию.

– Чтобы такой гордец, как Джозеф Меррик, принял помощь?.. Да боже упаси!

Странное выражение, не то стыд, не то раскаяние, промелькнуло на лице Меррика, и Сидони уже в который раз поняла, что, несмотря на откровения, которые выудила из него в эти дни, очень мало знает о своем переменчивом хозяине.

– Я на горьком опыте убедился, что свои сражения мне лучше вести в одиночку.

– Не всегда.

Повисла тишина, отягощенная невысказанными словами, о которых Сидони могла лишь догадываться.

– Да, не всегда. Но по крайней мере сейчас, если я проиграю, то проиграю один.

К удивлению Сидони, у герцога вырвался короткий смешок:

– Что ж, ты всегда был готов пробивать свой собственный путь в ад. Кто я такой, чтобы предлагать тебе веревку и помогать вылезти из ямы, которую ты сам себе вырыл?

– Чертовски самонадеянный тип, – сказал Джозеф с оттенком теплоты, чтобы смягчить свои слова. – А Уильям, случаем, не вымещает свою злость на жене?

Гнев вспыхнул в душе Сидони, заставив стиснуть кулаки. Меррик ведь не предаст огласке позор ее семьи? Герцог казался удивленным.

– Не знал, что он это делает.

Меррик покачал головой.

– Я просто подумал, не ищет ли он другие мишени, видя, что до меня ему пока не добраться.

– Ричард говорил, что он просто поносил тебя как сатанинское отродье и грозился выложить доказательства перед мировыми судьями. Очевидно, Холбрук не был дома дня три, когда они встретились. Он, судя по всему, под завязку был накачан бренди. Ричард считает…

– Ричард – старая баба.

Лицо герцога скрыла маска высокомерия. Даже короткое наблюдение Сидони указывало, что он поразительно сдержанный человек. Даже с Мерриком, который делал все, чтобы уязвить его, он сохранял самообладание.

– Ты неблагодарная свинья, Меррик. Впрочем, всегда был таким.

Меррик отвесил шутовской поклон.

– А чего вы ждали, ваша светлость? Хвалебных песен?

– Скажу Ричарду, что ты пренебрег предупреждением, как пренебрегал в нашу бытность в Итоне. Моя совесть чиста. Иди ты, мой дорогой друг детства, ко всем чертям! – Герцог повернулся и гордо удалился.

Меррик остался стоять на месте, задумчиво глядя на закрытую дверь. Потом поднял голову к Сидони, без труда отыскав ее взглядом.

– Ну что, было интересно?

– Нет, – отозвалась она ледяным тоном, поднялась и, спустившись по лестнице, встала перед ним. – Тебе и в самом деле глубоко наплевать на то, что Уильям может сделать с Робертой, да?

– О, меня очень волнует все, что делает Уильям, bella.

Сидони повернулась к двери, слишком разгневанная, чтобы играть в поддавки.

– Я должна поехать к сестре.

Он оттолкнулся от стола и схватил ее за руку.

– Нет.

– Если он теряет рассудок – а судя по всему, так оно и есть, – Роберта сейчас в большей опасности, чем когда-либо.

– Вчера вечером леди Холбрук была жива-здорова и развлекалась в свое удовольствие на балу у Нэшей. И ты будешь рада услышать, что мужа ее там не было.

Сидони так удивилась, что перестала вырываться.

– Откуда ты знаешь?

Меррик напустил на себя скучающий вид, но она уже знала, что он делает это, чтобы скрыть свои мысли.

– Я отрядил человека следить за ней после того, как ты сказала мне, что Уильям ее бьет. Если с Робертой что-то случится, я узнаю.

Сидони негодующе прошипела:

– Не ври. Мы в Девоне, а Роберта в Лондоне, за много миль отсюда.

– У меня целая сеть курьеров и почтовых голубей по всей Англии. Новости доходят до меня за несколько часов, где бы я ни находился. Миссис Бивен держит птиц в восточной башне. Могу показать тебе, если хочешь.

– О! – Гнев Сидони испарился. Она обмякла, а ноги подкосились от облегчения – с Робертой все в порядке.

И опять он совершенно сбил ее с толку. Но визит герцога укрепил ее намерение. Ей ничего не остается, как повременить и пока не сообщать Меррику о его наследстве. Сидони понадобится брачное свидетельство, чтобы контролировать поведение Уильяма теперь, когда он оказался перед лицом банкротства. Этот документ – ее единственное средство против его бешеных вспышек.

– С чего вдруг такие хлопоты? Ты же не любишь Роберту.

Он пожал плечами:

– Это доставило мне удовольствие.

– Стало быть, ты уже знал, что Уильям намерен судиться с тобой.

– Да.

– Но его поведение достаточно непредсказуемо, чтобы заставить твоего друга приехать сюда.

Смех Джозефа был горьким.

– Седжмур не друг мне.

– Но он явно питает к тебе дружеские чувства, если не поленился проскакать такой путь, чтобы предупредить тебя.

Искра мрачного веселья зажглась в глазах Джозефа.

– Мы с ним в похожем положении. – Он отпустил ее руку и сел в кресло, в котором до этого сидел герцог, жестом указав ей на соседнее. – Я так понимаю, ты не слышала сплетен.

Усаживаясь, Сидони поймала себя на том, что готова улыбнуться. Для человека, не имеющего законного имени, он может быть поразительно барственным.

– Ты же знаешь, я не бываю в свете.

– Однако же про меня ты знала.

– Ты же – родня.

– В Итоне Кэм Ротермер, мужчина, которого ты только что видела, Ричард Хармсуорт, который отправил Кэма с этой бесполезной миссией милосердия, и я были тройкой ублюдков.