Заговор Тюдоров - К. У. Гортнер

– Я больше ничего не знаю, – проговорила она. – Клянусь.

Мысленно я услышал голос Сесила: «Ты и я – вместе мы можем провести ее по пути, предначертанному судьбой. Но вначале нам нужно уберечь ее…» В памяти моей живо вспыхнул образ королевы посреди заваленной отрезами комнаты, заговорщические смешки дам из ее свиты, полуприкрытый тканью портрет в углу. Передо мной встал чудовищный выбор. Я мог прямо сейчас повернуться и покинуть Лондон той же дорогой, какой прибыл сюда. Мог вернуться к жизни, которую оставил, отправляясь в путь. Меня вдруг охватила тоска об ином, простом и счастливом существовании, где мы с Кейт поженились бы и обзавелись детьми; где мне не нужно было бы высматривать опасность в каждом темном углу; где не было бы ни тайных планов, ни лжи, обернутой иной ложью.

Простая жизнь, не обремененная обязательством защищать Елизавету.

Вот только, даже мысленно представляя себе заманчивые картины этой иной жизни, я прекрасно знал, что обманываю себя. Мой выбор давно уже сделан. Я сделал его в тот миг, когда согласился служить ей. Согласился по собственной воле, точно зная, какую придется заплатить цену.

В наших жилах течет одна кровь… и моя судьба отныне неразрывно связана с судьбой Елизаветы.

– У нас есть еще время, – сказал я, и принцесса озадаченно взглянула на меня.

– Вернуть ваше письмо, – пояснил я, – и узнать, что замышляют Дадли и Кортни; узнать прежде, чем будет слишком поздно. Ренар хочет получить доказательство государственной измены; если это будет в моих силах, он его получит.

Елизавета вгляделась в мое мрачное лицо.

– Но это будет означать их гибель…

– Иначе погибнете вы, – жестко ответил я. – Этого нельзя допустить. Ничего больше не делайте, ваше высочество; никому ничего не говорите. Позвольте мне вернуть ваше письмо и совершить все, что требуется, даже если придется выдать Роберта Дадли и Кортни.

Руки ее сжались в кулаки:

– Нет. Не могу. Должен быть другой выход.

– Его нет. Письмо – это ваша смерть. Если вы умрете, королевой вам не бывать.

На лице Елизаветы отразилась внутренняя борьба, сумятица противоречивых чувств, которые, без сомнения, обуревали ее с тех самых пор, как она прибыла ко двору и поняла, какую дорогу избрала ее сводная сестра, – дорогу, которая неизбежно привела бы принцессу к отречению от своей веры и от права на престол. Елизавета воевала за спасение себя самой и тех, кто был ей дорог; теперь же ей предстояло сделать нелегкий, мучительный выбор.

– Другого выхода нет, – повторил я. – Либо вы, либо Дадли. Спасти и его, и себя вы не сможете.

– Дай мне подумать! – вскинула она руку и отвернулась.

Снаружи донеслись голоса, сопровождавшиеся стуком дерева о камень. Конюшенные мальчики улюлюкали, женщины едко огрызались в ответ, и, прислушиваясь к этой перепалке, Елизавета выпрямилась и расправила плечи. Она вновь повернулась ко мне, взгляд ее стал отрешенным.

– Да будет так, – тихо проговорила она. – Поступай, как сочтешь должным.

Дамы, которых она отсылала, были уже почти в дверях; времени не осталось. Я нырнул в ближайшее стойло. Припав на колени рядом с озадаченной кобылкой и рывком запахнувшись в плащ, чтобы верней раствориться в тенях, я услыхал, как Елизавета отрывисто, с раздражением бросила:

– Где вы пропадали? Я едва не замерзла тут до смерти, дожидаясь вас. Силы небесные, сколько можно ходить за муфтой и перчатками!

Я различил виноватое бормотание дам, а затем торопливые шаги: они покинули конюшню вслед за принцессой.

Медленно, с дрожью я выдохнул. Елизавета подвергла себя опасности, чтобы спасти Дадли и свое право стать королевой Англии.

Впрочем, когда дело дошло до выбора между жизнью Дадли и своим будущим, она, как я и ожидал, выбрала второе.