Брачный договор - Дженнифер Пробст

— Попроси у Ника. Формально он твой муж.

Алекса бросила на подругу предостерегающий взгляд:

— Нет, не хочу его в это впутывать. Ты обещала, что не скажешь ему ни слова!

Мэгги, разыграв изумление, вскинула руки:

— Подумаешь! Ник и так знает, что ты берешь ссуду.

— Я хочу разделаться с ней сама. Я уже взяла у него деньги — таковы были условия сделки. Больше мне не надо. Все-таки брак у нас ненастоящий…

— Родителям чек отдала?

— Расхвалила твоего братца ради такого дела, — улыбнулась Алекса.

— Я все-таки тебя не понимаю… Почему бы не сказать Нику всю правду? Он, конечно, придурок, но все же душа у него добрая. Зачем тебе эти игры, подружка?

Алекса благоразумно промолчала: вступать в спор с Мэгги было опасно, к тому же лгуньей она всегда была неважной. Как объяснить подруге, что ее брат стал для нее навязчивой эротической мечтой и теперь ей необходимо воздвигать между ним и собой все мыслимые и немыслимые преграды, чтобы держаться от него на расстоянии? Если Ник поверит, что Алекса — бесстыжая стяжательница, то, может быть, он не покусится на нее…

Мэгги долго и пристально вглядывалась в лицо Алексы, и вдруг в ее зеленых глазах засветился огонек понимания. Она даже ахнула:

— У вас там ничего не назревает? Ты в него, случайно, не влюблена?

— Я твоего братца ненавижу! — натянуто хохотнула Алекса.

— Врешь! Я же всегда вижу, когда ты врешь. Ты мечтаешь попасть к нему в постель, да? Фу!

Алекса поспешно проглотила остатки кофе и объявила:

— Все, разговор окончен! Я не влюблена в твоего брата, а он не влюблен в меня!

Она направилась к эстраде, но Мэгги следовала за ней по пятам:

— Ладно, хоть новость и невозможна сама по себе, но я не прочь ее обсудить. Ведь он же твой муж, так? И в любом случае тебе надо целый год с кем-то заниматься сексом.

Алекса поднялась на эстраду, и все взгляды обратились на нее. «Они наверняка услышали слово „секс“», — подумалось ей. Не обращая внимания на подругу, она сказала несколько вступительных слов.

Следом за ней на эстраду поднялся первый участник. Алекса уступила ему место перед микрофоном и поудобнее устроилась на стуле. Она вынула блокнот на случай, если понадобится записать пришедшие на ум строчки, и настроилась слушать. Рядом на корточки присела Мэгги и зашептала:

— Мне кажется, тебе надо спать с Ником.

— Оставь ты меня в покое! — патетически вздохнула Алекса.

— Я серьезно! За эти несколько минут я вот о чем подумала: вы оба все равно должны хранить друг другу верность, то есть ты точно знаешь, что он больше ни с кем спать не собирается. Вы оба получите необходимый вам секс, а через год просто распрощаетесь. Нет глубоких чувств — нет и осложнений!

Алекса смутилась. Но не предложение Мэгги внушило ей неловкость — как раз наоборот. Подобная возможность и ей самой представлялась очень заманчивой. Она проводила ночи без сна, воображая себе мужа в спальне по соседству — его распростертое на постели нагое мускулистое тело, ожидающее ее прихода. От этих грез гормоны в ее алчном теле начинало лихорадить. Черт, при таком раскладе она к концу года может оказаться в психиатричке. Диагноз — «воздержание».

Мэгги пощелкала пальцами перед носом Алексы, выводя ее из мечтательного транса:

— Опять ты где-то витаешь… Ник придет сюда сегодня?

— О да, твой братец без ума от таких развлечений. По-моему, он лучше согласился бы лишний раз удалить зубной нерв или пройти обследование простаты.

— А как вы с ним ладите? Физическое влечение не в счет.

— Прекрасно.

— Опять врешь! — закатила глаза Мэгги. — Ты что, не хочешь мне рассказать?

Алекса вдруг осознала, что доверяла Мэгги все свои тайны, кроме одной — первого поцелуя с Ником. Вот тогда она по-настоящему и полюбила его. Прежняя дружба с ним превратилась сначала в соперничество, а затем обернулась безрассудной девчоночьей страстью. Тот первый поцелуй породил в ней переживания столь целомудренные, что Алекса приняла их за любовь. Ее сердечко забилось с удвоенной силой, преисполнившись радости и надежды быть с ним навеки вместе, и она не удержалась от слов, которые эхом отдались в кронах деревьев.

«Я люблю тебя!»

Она ждала, что он снова поцелует ее, но Ник вместо этого попятился и рассмеялся. Назвал ее глупышкой и ушел. В тот самый миг Алекса получила свой первый жизненный урок. В свои четырнадцать лет. В лесу с Ником Райаном. И она не собиралась вторично попадаться на ту же удочку.

Алекса отогнала от себя воспоминание и решила утаить от Мэгги и вторую свою тайну.

— Ничего между нами нет, — повторила она. — Прошу тебя, можно мне спокойно послушать следующий стих?

— Детка, кажется, о спокойствии сегодня можно только мечтать.

— Почему это?

— Ник пришел. Муж твой. Парень, к которому ты совершенно равнодушна.

Алекса стремительно обернулась и в смятении уставилась на знакомую фигуру. Ник явно чувствовал себя здесь не в своей тарелке, но держался тем не менее настолько самоуверенно, подавляя всех своей мужской неотразимостью, что Алекса невольно подивилась его исключительной способности приноравливаться к любой ситуации. А ведь он даже не был одет в черное!

Большинству мужчин вещи от известных модельеров диктуют свою волю, а на Нике джинсы от Кэлвина Клайна смотрелись как самые заурядные штаны, обтягивая его бедра и ноги так, чтобы было удобно их владельцу. Он был живым воплощением мужской самонадеянности, которой плевать на чужое мнение. Светло-коричневый свитер с рельефной вязкой выгодно обрисовывал широкую грудь и плечи. Не иначе как от Ральфа Лорана. А ботинки от «Тимберлендс».

Она молча выжидала, пока его взгляд блуждал по залу, скользнул мимо нее, замер, а потом медленно возвратился.

Их глаза встретились.

Алекса терпеть не могла штампы, и невыносимее всего для нее было бы превратиться в один из них. Но в тот же самый момент ее сердце бешено заколотилось, ладони вспотели, и все внутри ухнуло куда-то в пустоту, как будто она съезжала с американских горок. Ее тело напряглось, призывая его подойти и обещая ему полную капитуляцию. Если бы Ник сейчас велел ей отправиться домой и ждать его в постели, Алекса без колебаний выполнила бы его распоряжение.

От собственной слабости она пришла в ярость, но была вынуждена честно себе признаться, что все равно не смогла бы ничего с собой поделать.

— Ну да, никто ни в кого не влюблен!

Восклицание Мэгги разбило необъяснимое наваждение, и Алекса поспешно овладела собой. Она и вправду вручила Нику билет на поэтический вечер — просто потому, что он еще ни разу не был в ее магазине. Но он вежливо отклонил приглашение, отговорившись работой, и Алекса ничуть этому не удивилась. Она в очередной раз напомнила себе, что они с мужем принадлежат к разным мирам и у него нет желания навещать ее. Он прокладывал к ней путь по залу, а Алекса гадала, почему он вдруг передумал.