Останься со мной - Эми Чжан

В кои-то веки Лиам был в курсе, что в тот день состоится вечеринка. В доме Джошуа Уиллиса. И поскольку тот слыл главным наркоманом в школе, можно было предположить, что она побьет все рекорды по шкале отвязности.

Про эту вечеринку он знал по той простой причине, что жил в квартале от дома Джошуа. Слухи доходили до Лиама медленно. Обычно про вечеринки он узнавал уже после того, как они состоялись. Но в тот вечер он находился довольно близко от места сборища и, лежа в тишине своей темной комнаты, слышал крики и смех.

Глядя на невидимый потолок, он пытался представить, что происходит на этих вечеринках. Пытался представить, каково это упиться до чертиков, так что потом хоть трава не расти.

В тот вечер, уже не в первый раз, он пожалел о том, что не участвует в веселье.

Обычно Лиам вполне довольствовался своим положением парии. Он не особо переживал из-за того, что во время обеда сидит за одним из столиков, стоящих по периметру столовой. Его не заботило, что о нем говорят. В сущности, в открытую его мало кто задевал, а многие обидчики даже не подозревали, что они его обижают, а некоторые и вовсе не хотели обижать. Он это понимал и давно перестал обращать внимание на оскорбительные выпады в свой адрес. Лиам знал, что он собой представляет.

Положение аутсайдера давало определенную свободу. На него никто не обращал внимания, а он мог за всеми наблюдать. После того как Лиз в девятом классе растоптала его репутацию, Лиам стал делать то, в чем раньше себе отказывал, – в угоду принятым условностям. Он открыто читал Торо[11], перестал тратить деньги на некомфортную одежду, снял со стен своей комнаты плакаты с моделями в бикини и завесил их текстами песен и афоризмами. Он смирился с тем, что он не такой, как все, и стал получать от этого удовольствие.

Но иногда – как сегодня вечером – ему хотелось большего.

Из-за шума он никак не мог уснуть. Примерно в два часа ночи кто-то вызвал полицию, вечеринку разогнали, и в наступившей тишине Лиам услышал, как кто-то давится рвотой.

Он пытался не обращать внимания, но… боже, какие ужасные звуки. Вздохнув, он встал с постели, раздвинул шторы и увидел фигурку, шатающейся походкой ковыляющую через парк, – который больше походил на заросшее поле с игровой площадкой в столбнячном состоянии, – возле его дома. Черт! Если он считает себя порядочным человеком, деваться некуда. Лиам надел куртку и вышел на улицу.

Лиз Эмерсон он нашел неподалеку. Она лежала на древесной стружке и дрожала.

Лиам с минуту просто смотрел на нее, недоумевая, чем он заслужил такое счастье: возле его дома лежит девушка, в которую он влюблен с пятого класса, – пьяная в стельку, полусонная, одна-одинешенька.

Почти одна-одинешенька, подумал он, присаживаясь рядом с ней на корточки.

Вообще-то, Лиз Эмерсон – девушка симпатичная, но сейчас, с воспаленными глазами, с ошметками рвотной массы, налипшими на подбородке, на красавицу она ну никак не тянула. Вид у нее был малопривлекательный, и все же было в ней нечто прекрасное.

– Блин. Ну и фигня, – пробормотал он себе под нос. – Лиз?

– Джейк? – заплетающимся языком произнесла она, пытаясь поцеловать его.

Лиам в своих фантазиях часто представлял, как он целует Лиз Эмерсон, но ни в одной из них от нее не пахло блевотиной и спиртным, и ни в одной из них она не принимала его за Джейка Деррика. Он отстранился. Посадил ее прямо и взял за плечо, когда понял, что самостоятельно она сидеть не в состоянии.

– Лиз, ты на машине? – спросил он.

– Нет, конечно, дебил, – промычала она. – Джулия привезла.

– Черт, – выругался Лиам, пристальнее глядя ей в глаза. – Надеюсь, ты не под кайфом? Блин. Конечно, под кайфом.

Лиз как-то неопределенно рассмеялась и попыталась встать на ноги.

– Джулия домой уехала, слишком она добродетельная. Я ей сказала, что меня Кенни отвезет… но Кенни занята с Кайлом… так что я пешком пойду… все нормально…

– Ну-ну, – произнес Лиам, помогая ей встать. – Ладно, я тебя отвезу.

Она не ответила – прислонилась к его плечу и отключилась.

– Черт, – снова выругался Лиам.

Он прошел несколько шагов, таща за собой Лиз, но потом отказался от этой идеи и подхватил ее на руки. Я держу на руках Лиз Эмерсон, подумал он, потом еще раз повторил это про себя, ибо не мог поверить своему счастью. Лиз Эмерсон в моих объятиях.

Она была теплая и легче, чем он полагал.

Он посадил ее на переднее сиденье своего видавшего виды «Лебарона». У него мелькнула мысль, что надо бы зайти в дом и предупредить маму о том, что он ненадолго отлучится, но потом передумал. Мама все равно не проснется, да он и не знал, как ей объяснить, зачем он куда-то едет среди ночи.

– Ты… меня похищаешь? – пробормотала Лиз, когда Лиам дал задний ход, отъезжая от дома.

– Можно и так сказать, – ответил он. – Надеюсь, ты не станешь блевать в моей машине?

Ее стошнило.

– Проклятье.

Остаток пути они ехали молча. Лиам знал, где живет Лиз, – все знали, где живет Лиз. Однако впервые он видел ее дом вблизи и не понимал, почему ему так неловко уже от одной мысли, что он должен войти к ней домой.

Прокашлявшись, он спросил:

– Лиз, у тебя есть ключи от дома?

Она не ответила. Лиам заглушил мотор и в наступившей тишине снова задал свой вопрос, потом повторил его еще дважды, прежде чем она наконец-то невнятно произнесла: