Украденные поцелуи - Сюзанна Энок

На его губах появилась чувственная улыбка.

– Мисс Бентон, вы не понимаете. Вы смотрели на меня, а затем притворились, что не смотрели. – Он пристально взглянул ей в глаза. – Вас влекло ко мне. Как и сейчас.

– Нет-нет… – Лилит судорожно сглотнула. – Может быть, в тот момент ваша внешность показалась мне привлекательной, но это было до того, как я узнала, кто вы такой. Ведь у вас ужасная репутация.

– Хм… – Он не сводил с неё глаз. – И как вы думаете, почему у меня такая репутация?

– Вы прекрасно это знаете.

Джек протянул руку и провел ладонью по ее щеке.

– Вы выдвинули обвинение, мисс Бентон. И я хотел бы узнать, какие у вас доказательства.

От его прикосновения по телу Лилит пробежала дрожь. Она отстранилась и пробормотала:

– Прекратите, милорд…

– О, Лил, вы такая чувственная… – прошептал он, проводя пальцами по жемчужному ожерелью у нее на шее. – Скажите, я прав?

Боже милостивый, ей было гораздо легче даже с герцогом Уэнфордом! А с Дансбери… Чуть натягивая серебряную цепочку на ее шее, он перебирал пальцами жемчужины, и у Лилит от этого перехватывало дыхание. Она чувствовала: этот человек чрезвычайно опасен.

– Милорд, я не…

Тут дверь распахнулась, и в комнату ворвался Уильям. – Отцовская карета только что завернула за… – Уильям в изумлении уставился на маркиза, сидевшего на полу. – Какого дьявола? Что здесь произошло?

Джек поднялся на ноги и с усмешкой проговорил:

– Ничего особенного. Просто несчастный случай. – Он протянул руку и помог девушке встать.

Лилит покосилась на брата и сказала: – Я ударила его конфетницей.

– Совершенно верно, – подтвердил Дансбери. Он присел и принялся собирать осколки фарфора.

Взглянув на маркиза, Лилит вдруг подумала: «У него так ловко получается… похоже, он каждый день этим занимается».

– Лил, почему?.. – пробормотал Уильям. – Мне кажется, ты с ума сошла.

– Да-да, совершенно обезумела, – подхватил маркиз. – Я начинаю думать, что вы все-таки прикончили Уэнфорда, мисс Бентон.

Лилит побледнела.

– Не смейте так говорить!

– Лил, не следует так разговаривать с маркизом Дансбери, – возмутился Уильям.

– А ему не следует так разговаривать со мной! – Лилит почувствовала, что ей снова хочется запустить в маркиза чем-нибудь тяжелым. – А теперь убирайтесь, милорд, пока папа не увидел вас.

– Лилит!.. – воскликнул Уильям.

– Успокойся, Уильям, – с раздражением проговорил маркиз. – Я и сам могу позаботиться о себе. – Он сложил осколки в корзину, затем потрогал шишку на виске. – Вероятно, мне придется придумать этому какое-то объяснение.

– Думаю, никого не потребуется убеждать, что женщина была вынуждена защищать свою честь от ваших домогательств, – с усмешкой заметила Лилит.

– Едва ли это было домогательством, – проворчал Дансбери.

– Возможно, вы правы. Но все-таки вы слишком увлеклись, милорд.

Он рассмеялся:

– Только вашей красотой, дорогая.

Прежде чем Лилит подыскала достойный ответ, маркиз отвесил изящный поклон и, повернувшись к Уильяму, спросил:

– Ты меня проводишь? – Задержавшись в дверях, он взглянул на Лилит: – До встречи, моя дорогая.

Когда они вышли из комнаты, Уильям рассмеялся:

– Не понимаю, почему вы подумали, что Длиннолицего прикончила Лилит. Я думал, это сделали вы, Джек. В той бутылке портвейна, которую вы дали ему в «Уайтсе», – в ней, случайно, не было стрихнина?

– Что?! – раздался у них за спиной голос Лилит – они еще не успели закрыть за собой дверь.

Джек остановился и пристально посмотрел на Уильяма: – Это не смешно.

– А мне показалось, что смешно. – Уильям пожал плечами.

– Вы дали Уэнфорду бутылку вина, перед тем как он умер на… на моей кушетке? – Лилит с подозрением посмотрела на маркиза.

Он нахмурился и проворчал:

– Совершенно верно. Я дал ему бутылку вина, потому что мне ужасно не хотелось пожимать его протянутую руку. Уверен, что герцог получал подарки и от более достойных людей, чем я.

– Менее достойного было трудно бы отыскать, – заметила Лилит.

– Полагаю, вы отыщете такого среди ваших поклонников, мисс Бентон, – парировал маркиз. – Всего доброго. – В следующее мгновение он захлопнул дверь, лишая Лилит возможности ответить.

«Конечно же, она почувствовала, что между нами ничего не кончено, – размышлял маркиз, шагая следом за Уильямом. – Да, она не могла этого не почувствовать».

Они вышли через черный ход – именно там Джек оставил Бенедика. Голова у него побаливала, однако он полагал, что в данном случае стоило пострадать. Желание прикасаться к Лилит, целовать ее почти сводило его с ума, и он сам себе удивлялся – такого с ним прежде никогда не случалось.

– Куда же мы теперь отправимся? – спросил Уильям, садясь в седло.

– Возможно, ты мне не поверишь, – проворчал Джек, все еще сердившийся на юношу, – но я еду в парламент. Так что тебе придется самому поискать развлечения.

– Вы действительно бываете в палате лордов?

– Когда нахожу туда дорогу. – Маркиз натянул поводья. – И у меня уже назначена встреча на этот вечер.

Уильям спешился. Немного помолчав, спросил:

– Кто же она?

– Молодая леди с прекрасным лицом, сияющими глазами и мелодичным голоском, которому позавидовали бы и ангелы. – Сейчас было самое время приступить к исполнению другого его плана. – Между прочим… По-моему, мисс Сен-Жерар надеется, что некий молодой джентльмен сегодня вечером будет сопровождать ее в оперу.

Лицо Уильяма прояснилось.

– Антония?.. О, Джек, это… – Он внезапно помрачнел. – Джек, это ужасно. У меня нет ложи, и не могу же я допустить, чтобы она сидела в задних рядах рядом с простонародьем.

Маркиз извлек из кармана листок бумаги.

– Если ты помнишь, ложа есть у меня. – Он протянул листок Уильяму. – Желаю получить удовольствие. И вот еще что… Когда станет известно о смерти герцога, забудь о бутылке портвейна. Ясно?

– Черт побери, Джек, это была шутка.

– Уильям…

– Да-да, конечно… Клянусь, что забуду о бутылке портвейна.

Джек с улыбкой передал листок Уильяму:

– Вот и хорошо. Я знал, что ты меня поймешь. Приезжай ко мне завтра утром, и я возьму тебя в боксерскую школу Джентльмена Джексона.

Кивнув на прощание Уильяму, Джек отправился домой. Ему предстояло еще многое обдумать. Прежде всего – разобраться в своих чувствах к Лилит Бентон. Лишь после этого он мог что-либо предпринимать.