Еще один шанс - Джоанна Дэнси

Гилленхол насупился.

— Он не принял твою любовь?

Полли в нескольких словах поведала о том, как страдала все эти годы, и объяснила, что изменила внешность специально, чтобы Джеймс ее не узнал.

— До него так и не дошло, что ты — та самая девочка, — с утвердительной интонацией произнес Гилленхол. Полли покачала головой.

— Но дело принимает опасный оборот: он как будто желает развлечься со мной. Оказывает знаки внимания, вчера даже пригласил на ужин… Я держалась с ним крайне строго, а тут вдруг решила: позволю себе расслабиться единственный раз… — Ее стали душить слезы. — Зря я это сделала. Теперь мне в сотню раз больнее, и, кажется, никогда не избавиться… — Она схватилась за шею — к горлу снова подступал ком. — Простите, что обратилась с этими глупостями к вам…

— Бедная девочка. — Гилленхол легонько сжал ее плечо. — Очень хорошо, что ты обратилась именно ко мне. — Он помолчал, сосредоточенно размышляя, чем может помочь. — Что ты собираешься делать?

Полли в отчаянии произнесла:

— Я очень не хотела уходить из «Тауэра», оттого и разыграла весь этот спектакль. — Она провела рукой по стриженым белым волосам. — Но теперь не вижу иного выхода…

— А тебе не кажется, что будет проще и правильнее, если ты возьмешь и обо всем прямо расскажешь Джеймсу? — Слегка прищурившись, спросил Гилленхол. — Он, конечно, не без странностей, но парень толковый и как будто с добрым сердцем.

Полли испуганно закрутила головой.

— Нет, что вы! Если он поймет, что на самом деле я та, которая не вызвала в нем и капли интереса, станет презирать меня за нелепые ухищрения. И опять отвергнет, а я этого не вынесу!

— А если не отвергнет? — предположил Гилленхол. — Если за эти годы он изменился и ценит теперь в женщинах то, чего раньше вовсе не замечал? Чистоту души, порядочность? Конечно, если принимать за чистую монету распространяемые моим племянником слухи, поверить в это не так-то просто…

— Вот именно! — с жаром подхватила Полли. — Потому мне и не стоит на что-либо надеяться. Чудес не бывает!

Гилленхол улыбнулся отечески светлой улыбкой.

— Нет, девочка. В один прекрасный день ты поймешь, что чудеса бывают. Поверь моему опыту. Может, надо лишь немного подождать.

Полли стало значительно легче. Сделав глубокий вдох, она распрямила плечи:

— Наверно, мне все же придется уйти.

— Мне бы очень не хотелось тебя отпускать, — сказал управляющий, глядя ей в глаза. — Может, для начала возьмешь отпуск? Съездишь куда-нибудь отдохнуть, приведешь в порядок мысли и чувства, — он вздохнул, — а я тем временем, так и быть, попробую подыскать тебе новое место. Может, что-нибудь более интересное, чем должность администратора.

— Буду вам очень признательна! — Полли сжала руки.

— Хотя еще раз повторяю: мне будет очень жаль, — сказал Гилленхол.

— Если можно, я уйду в отпуск прямо сегодня, — пробормотала Полли. — Толку от меня все равно никакого.

Гилленхол кивнул. Полли, снова поблагодарив его, уже собралась было уйти, но на пороге замерла.

— Можно попросить вас еще кое о чем? — с мольбой в голосе промолвила она.

— Разумеется.

— Не говорите Джеймсу о том, что я вам рассказала. Вообще не упоминайте о нашей беседе. Хорошо?

Управляющий снова кивнул.

Джеймс еле дождался вечера и за пятнадцать минут до окончания дневной смены спустился в вестибюль. Поллиана никогда не покидала свой пост раньше времени, но Джеймс не желал рисковать. Как убедить ее, что им необходимо побеседовать, он так и не придумал, но надеялся, что все получится само собой. У Поллианы чуткое сердце, и она что-то питала к нему, Джеймсу, теперь он в этом почти не сомневался. В противном случае ни за что не согласилась бы ехать в гости…

За стойкой администраторов стоял один Бернард. Рядом толпились постояльцы, и Бернарду приходилось пошевеливаться, отчего лицо его было напряженным, почти испуганным. От неприятного предчувствия у Джеймса на миг сковало сердце.

— Бернард, где Полли? — спросил он, не пытаясь скрыть волнение.

— Понятия не имею, — с нотками явного недовольства ответил тот. — Уехала после обеда, ничего толком не объяснив. Я сам с удовольствием узнал бы, что с ней и надолго ли она исчезла. — Он подозрительно прищурился. — Может, это каким-то образом связано с вашей вчерашней беседой? На Полли с самого утра не было лица.

Джеймс тяжело вздохнул.

— Не знаю.

В «Тауэре» он пробыл до позднего вечера. Дел скопилось много, но сосредоточиться на бумагах и планах никак не получалось. Вконец измучившись душевными терзаниями и переживаниями за Полли, он вышел из кабинета и вспомнил о вчерашнем происшествии.

Пойду поговорю с дежурными, решил он. И взгляну, привели ли номер в должный вид. Он поднялся на лифте на восьмой этаж и пошел к пострадавшему от вчерашней драки «люксу». Его внимание привлек раздавшийся за дверью взрыв смеха. Хохотала женщина. Мужчина с низким голосом что-то ей говорил.

Кристин, понял Джеймс. Он остановился и шагнул ближе к стене.

— Придешь или не придешь? — настойчиво спрашивал мужчина. — Завтра, в это же время? Я заплачу вдвое больше.

— Всего вдвое? — кокетливо спросила Кристин.

— Если хочешь, втрое! — выпалил ее разгоряченный собеседник.

— Ладно, — сдалась она. — Только никому ни звука! Это большой секрет, понятно тебе?

— Понятно, моя сладкая, — пробасил тот, кто за ее ласки готов был выложить целое состояние.

С минуту не было слышно ни звука. Джеймс, замерев в ожидании, прижался спиной к стене. Дверь стала медленно открываться. Из-за косяка уже показались темные волосы Кристин. Внезапно она ахнула и прошептала:

— А деньги! Я забыла их на столике, так бы сейчас и ушла. Принеси, пожалуйста.

Замечательно! — возликовал Джеймс. Возможность наказать бессовестную лгунью выдавалась просто исключительная. Он дождался того мгновения, когда шаги мужчины, который принес забытые Кристин деньги, приблизились почти к самой двери.

— Можно к вам? — умышленно громко и твердо произнес Джеймс, делая решительный шаг к раскрытому номеру и заставая горничную в самый неподходящий момент. — Я помощник главного управляющего этой гостиницы, — представился он пузатому постояльцу. — Кристин, ты заступила в ночную смену? — спросил Джеймс.

Кристин, побледнев, уставилась на собственную руку, в которой сжимала купюры.

— Я… Да, в ночную смену, — пролепетала она.

Джеймс криво улыбнулся и протянул руку.

— Интересно, сколько же он для тебя не пожалел? Дай посмотреть.

Кристин нехотя разжала руку, и Джеймс взял у нее деньги: