Руины - Саманта Тоул

Я усмехнулась при мысли о том, что великий Зевс Кинкейд смотрит мультики о диснеевских принцессах.

Но это лишь показывает, на что он готов пойти, чтобы провести время с дочерью. Я не могу винить его за сиюминутную преданность Джиджи. Он влюбился в нашу девочку.

Что ни странно, она тоже его обожает.

Джиджи все еще не знает, что Зевс – ее папа. Но я знаю, что мы приближаемся к этому моменту.

Зевс ни разу не затронул эту тему и не спросил, когда же мы все-таки собираемся рассказать ей правду.

Думаю, я откладываю этот разговор, потому что боюсь ее реакции. Но и так же, потому что это наконец стало бы реальностью.

Мне пора быть смелее и рассказать ей.

Думаю, в эти выходные идеальное время. После утренних занятий балетом. Зевс напросился отвезти нас. Так что, мы, будучи все вместе, сможем сесть и все рассказать ей.

Зевс здесь. Он в гостиной с Джиджи, играет в «Угадай кто?» - версию «Мой маленький пони». Зевс принес ее для Джиджи.

Это единственный подарок, который он купил ей после Искорки, так что я не слишком противилась. Она везде таскает эту игрушку с собой. Я думаю, это отчасти потому, что она мечтала о ней. Но и еще потому, что именно Зевс купил ее Джиджи.

Я на кухне, готовлю ужин. У нас будут макароны с сыром. Ничего слишком вычурного. Зевс остается на ужин, как и каждый вечер до этого. Тети Элли сегодня нет, она в участке. В последнее время она редко бывает дома. Очень важное расследование.

Но она сказала, что присмотрит за Джиджи завтра вечером, и я смогу пропустить пару бокальчиков с Ричем.

Наверное, я могла бы и Зевса попросить посидеть с ней, но это слишком странно, просить его побыть нянькой, пока я буду встречаться с Ричем. Даже если Рич всего лишь друг. Я знаю, что Зевс неровно относиться к нему. Так что это не стоит такой головной боли.

Тяжело, все время находиться рядом с Зевсом. Наши отношения натянуты, но мы относимся с понимание к друг другу. Мы словно танцуем вокруг друг друга. Мы обмениваемся любезностями. Все эти «спасибо» и «пожалуйста». «С удовольствием» и «благодарю». Но это все не настоящий разговор.

Если говорить откровенно, я все еще таю чертовски много злости и обиды на то, как он поступил с нашими отношениями. Но я должна похоронить все это, ради Джиджи. Я должна притвориться. Что я никогда не любила его. Что он никогда не разбивал мне сердце.

Это трудно. Чертовски трудно.

Я все еще жажду получить от него ответы, которые я так и не получила.

На самые главные вопросы: почему он поступил так? Почему изменил мне?

Если он разлюбил меня, то почему бы не порвать со мной, прежде чем совать свой член в кого-то другого?

Я имею в виду, да, я бы была убита горем, порви он со мной, потому что разлюбил. Но знать, что у него был секс с другой женщиной…это сокрушило меня окончательно.

И я так и не смогла смириться с этими чувствами. Потому что через несколько месяцев узнала, что беременна Джиджи, и мне дали понять, что он не хочет иметь ничего общего с ней, так что, мой гнев на него превратился в ненависть. Я ненавидела его за то, что он бросил своего ребенка.

Теперь, когда я знаю правду, о его неведении, мой гнев и обида вернулись к тому, что он сделал со мной.

И, честно говоря, мне все труднее и труднее игнорировать это и делать вид, что не чувствую этого, находясь рядом с ним.

Я высыпаю макароны с сыром в сервировочное блюдо и беру сервировочную ложку. Я отношу все это в столовую.

— Ужин готов, — говорю я. Проходя через гостиную.

Я ставлю блюдо на стол, на котором уже стоят тарелки, лежит столовое серебро, стоит кувшин с водой и стаканы. Я возвращаюсь на кухню, чтобы взять салат и чесночный хлеб, которые приготовила.

Когда я вернулась к столу, Джиджи и Зевс уже заняли места рядом, ожидая меня.

— Я налил тебе воды, — говорит Зевс.

— Спасибо.

Я ставлю салат и хлеб на стол и сажусь напротив них.

Зевс накладывает макароны с сыром в тарелку Джиджи. Затем тянется за моей. Я передаю свою тарелку, позволяя ему поухаживать за мной. Он возвращает мне тарелку, и я кладу в нее немного салата.

Настала очередь Зевса наполнить свою тарелку. Мне пришлось удвоить количество еды, которую мы обычно готовили себе, потому что у него просто зверский аппетит. Всегда таким был. Но он большой парень и много тренируется.

За ужином мы ведем светскую беседу. В основном, Джиджи рассказывает о своем дне в детском саду. Зевс спрашивает меня о моем рабочем дне, а я рассказываю ему. А потом, естественно, я спрашиваю о его дне.

Все это очень по-домашнему. Слишком знакомо.

Я понимаю, это потому, что он каждый вечер ужинает с нами. Но я не хочу, чтобы Джиджи слишком привыкала к этому, ведь так будет не всегда. Зевс не всегда будет здесь, в Порт-Вашингтон, чтобы ужинать с ней каждый вечер.

Может быть, чем раньше мы сообщим ей, что Зевс ее папа, тем быстрее мы урегулируем вопрос времени, которое они будут проводить вместе. Не обязательно нам все время проводить втроем.

К моей злости на него примешиваются воспоминания о хороших временах и напоминания о том, почему я влюбилась в него, все эти годы назад.

На данный момент я похожа на клубок эмоций, который готов взорваться, и это ужасно выматывает.

— Спасибо за ужин. Все было потрясающе, как всегда, — говорит Зевс, откинувшись на спинку стула.

— Это были всего лишь макароны с сыром. — Я кладу вилку на тарелку.

— Ты готовишь самые лучшие макалоны с сылом, мамочка, — говорит Джиджи.

— Спасибо, детка, — улыбаюсь ей.

– Итак, ты готовила ужин и кормила меня каждый вечер, — говорит Зевс. — И в качестве благодарности я хочу пригласить тебя на ужин завтра вечером.

— Меня? — пискнула я, мой пульс подскочил.

— Тебя и Джиджи. — На его губах растягивается ленивая и сытая улыбочка.

— Мама не может. Завтра вечелом у нее встреча со своим длугом Уичем, полицейским.

Дерьмо.

Тишина оглушительна.

Словно перекати-поле пронеслось по столовой

Я заставляю себя посмотреть на Зевса. Его лицо ничего не выражает, глаза пусты.

Ненавижу, когда он так делает. Это значит, что я не смогу понять, о чем он думает.

— Ну, я не собираюсь покидать дом раньше восьми. Но… вероятно, у меня будет поздний ужин.

Рич упоминал ужин, после пары напитков.

— Без проблем, — говорит он, слова немного оборваны, сжаты. — Ничего, если я все же возьму Джиджи на ужин?

— Пожалуйста, мамочка, можно я пойду с Зевсом?