Золото Дюка - Мэри Уильямс

До Арабеллы дошел смысл того, что ей сообщила Ева. Это из-за меня, подумала она. Из-за меня и Сола. Наш брак – причина удара.

– Кто ухаживает за ним? – спросила она.

– Экономка и...

– Кто?

– Новая девушка, она знает, что нужно делать. И еще я. Доктор сказал, что каждый день будет приходить медсестра. Но когда он упомянул об этом, выражение папиного лица изменилось. Не могу тебе объяснить как, но я поняла, что он не желает этого.

– Да, наверное.

Арабелла поставила бокал и встала. Она знала, что нужно делать. Ее место в Фернгейте, пока не станет ясно, есть ли надежда на выздоровление отчима. Было больно разлучаться с Солом, даже ненадолго, но он так занят работой, что вряд ли станет возражать против ее решения. Она сказала Еве о своем решении, и девушка отправилась домой.

Через несколько минут вернулась Леона и была поражена, увидев, что Арабелла упаковывает свои вещи.

– Уходить вскоре после свадьбы кажется мне неверным, – сказала Леона, услышав новости. – Ты должна думать теперь и о муже.

– Сол все поймет. И потом, он...

– Да? Что он?

– Он здесь редко бывает. Он почти все время в мастерской или в Пензансе. А когда не там и не там, Дюк хочет видеть его на шахте. Ах, Леона, – с мольбой произнесла Арабелла, – это мой долг.

Леона жестко рассмеялась.

– Долг? По отношению к нему?

– Мне жаль его. Я знаю, что ты его не любила. Это естественно. – Она поколебалась, прежде чем продолжить: – Сол рассказал мне о прошлом. Да я и так бы все поняла.

– Тогда, надеюсь, ты понимаешь, почему по отношению к Куртни не может быть никакого долга.

Арабелла вздохнула:

– Это у вас. А я... я должна идти. Если бы я не сбежала, чтобы тайно обвенчаться, то, уверена, ничего не случилось бы.

Леона пожала плечами.

– Если ты решила, так тому и быть, но, думаю, что тебе следовало бы дождаться моего сына.

– Я скоро увижу его. Конечно, я не останусь в Фернгейте, ничего не сказав Солу. Я вернусь, чтобы все как следует объяснить.

– Не знаю, что и думать, Белла. Но помни: возвращаясь в Фернгейт даже на день, ты унижаешь тем самым Дарков, делаешь то, чего не желает наша семья.

– Я не думаю, что мой поступок может унизить вас, Леона. Я просто стараюсь быть чуть-чуть добрее. Я должна подумать о Еве. Она моя сестра, и ей нужна помощь.

На этом разговор был окончен, и вскоре Арабелла уже спешила в Фернгейт.

Роджер лежал на кровати в своем кабинете, рядом с ним сидела Ева, которая что-то взбивала в миске. При первом взгляде на неподвижную фигуру могло показаться, что Роджер уже умер. Его глаза бессмысленно смотрели вдаль, рот был перекошен. Затем левый глаз остановился на бледном лице падчерицы. Взгляд выражал осуждение и мольбу. У Арабеллы от жалости перехватило горло. Она сделала шаг вперед.

– Папа.

Дрогнули его губы или ей померещилось? Арабелла не знала. Это не имело значения. Между ними установилось взаимопонимание. Роджер нуждался в ней.

– Папа, – опять сказала она, прикоснувшись к его руке.

В этот момент открылась дверь и вошел Руперт. Увидев Арабеллу, он цинично улыбнулся.

– Очень трогательно, – ядовито заметил он. – Думаю, отец благодарен тебе за то, что ты рядом с ним в минуту страданий.

Она смотрела на него невидящим взором, но не сказала ни слова. Он пожал плечами.

– Дуешься? Но почему? Тебя не насильно привели сюда. Хотя момент выбран благоприятный – есть шанс подольститься к отцу. Когда он сможет двинуть пальцем, то двинет в первую очередь в твоем направлении. На бумаге, я имею в виду. – Холодная улыбка покинула его губы, глаза смотрели зло.

Арабелла вспыхнула.

– Как ты смеешь!

Руперт запрокинул голову и рассмеялся.

– Не надо игры, Арабелла. Я знаю ход твоих мыслей. Но, поверь, меня это абсолютно не волнует. Я по-прежнему восхищаюсь тобой. И всегда восхищался. – Его глаза чуть заметно сузились. – Ты знаешь это, не так ли?

– Ты невыносим. – Она повернулась к отчиму.

На лице Роджера не отразилось никаких чувств, но Арабелле показалось, что он все понимает.

– Не беспокойся, – прошептала она. – Постарайся отдохнуть, я здесь.

– Я тоже, – услышала она голос Руперта около своего уха.

– Ах, Белла, как я рада, что ты здесь, – попыталась разрядить обстановку Ева.

– Я тоже. Какое доброе существо наша Арабелла! – ёрничая, подхватил Руперт. – Мы должны сделать все возможное, чтобы она себя здесь уютно чувствовала. Я полагаю, ты остаешься?

– Перестань, Руперт. Ты действительно отвратителен, – одернула брата Ева.

– Почему, дорогая сестрица? Что я такого сказал?

– Ты отлично знаешь. Я хочу, чтобы ты оставил нас с Арабеллой вдвоем. Папа болен. Он не должен расстраиваться.

– Конечно нет. Глядя на него, этого и не скажешь. Он ничего не чувствует.

Пораженная Арабелла уставилась на Руперта.

– Я не верю, что ты так сильно ненавидишь его.

– Это его вина. Если бы он дал мне шанс, я преуспел бы больше, чем ты. Запомни: он мог лишить меня внимания и тепла, но моих прав? Нет, они мои, моими и останутся.

С этими словами Руперт вышел из комнаты.

Арабелла пришла в Оулесвик вечером, когда Сол уже вернулся. Она рассказала ему о своем решении пожить несколько дней в Фернгейте, и сначала он воспротивился этой идее.

– Почему ты должна это делать? – поинтересовался он. – Этот человек только и делал, что тиранил тебя. Теперь ты моя жена. А моя мать и дядя Дюк? Что они подумают, если ты вернешься туда? Нет, Белла, дорогая, я не разрешаю. Тебе не стоило принимать такое решение.

Он замолчал, возбужденный и непримиримый, глаза его сверкали.

– Но, Сол, ты не понимаешь. Там ведь Ева. Ей нужна поддержка. Я ненадолго. Пожалуйста, ну пожалуйста.

В прекрасных глазах Арабеллы была такая мольба, что Сол смягчился. Он медленно покачал головой, гладя ее по золотистым волосам.

– Любовь моя, почему ты так поступаешь со мной?

– Как, Сол? Как?

– Ты хорошо знаешь, – пробормотал он, притягивая ее к себе. – Я становлюсь слабым тогда, когда должен быть сильным. Я не хочу расставаться с тобой даже на час, даже на одну ночь.

– Но, Сол, тебя же почти все время нет дома. Я уверена, – Арабелла улыбнулась, – что ты сможешь некоторое время просуществовать без меня. Не сердись, что это из-за моего... из-за Роджера Куртни. В конце концов, мы поженились, зная, что он будет против. Для него это было ужасным ударом. И если он умрет...