Созданы для любви - Моника Маккарти

– Мы же хотим, чтобы все было как надо? – спросил он.

– А что не так? – ответила Мария вопросом на вопрос. И вдруг поняла, что почти кричит.

– Стол, – со странной усмешкой сказал Кеннет. – Он не очень-то удобный. Да и прочным не кажется. Мне не хотелось бы ломать здесь мебель.

Мария молчала, чувствуя, как ее переполняет жар страсти. Но неужели… Она вдруг смутилась. О Боже, неужели она превратилась в распутницу?!

Словно в ответ на ее мысли Кеннет снова усмехнулся и, что-то пробормотав, внезапно отвернулся. Даже если бы Мария все еще оставалась глупой мечтательной девушкой, то и тогда поняла бы, как тяжело ему было сдерживать свою страсть.

Сейчас он был одет лучше, чем в ту ночь, когда она увидела его на конюшне. Вместо простой воинской накидки на нем был клетчатый килт и темно-синяя туника с изящной вышивкой. Открепив от плеча заколку с драгоценным камнем, Кеннет развязал узелок, и туника медленно сползла на каменный пол. Опустившись на колени, он протянул ей руку и тихо сказал:

– Не так мягко, как на сене, но все же лучше, чем ничего.

Невольная улыбка растянула губы Марии, однако она вовремя прикусила губу.

«А он злопамятный», – подумала она и не сразу приняла его протянутую руку. Сама судьба посылала ей возможность избежать греха, но Мария уже решила идти до конца. При этом она всячески убеждала себя, что ничего романтичного в происходившем не было, а если так, то и грех был не очень велик.

Тут Кеннет подхватил ее на руки, затем осторожно уложил на тунику – и тотчас же сердце Марии пустилось в бешеную скачку. И вновь вернулось знакомое чувство теплоты.

Однако теперь, лежа на каменном полу, Мария чувствовала себя странно уязвимой. Да-да, сейчас все было совсем не так, как там, в конюшне. Ведь они с Кеннетом лежали вместе, как должны лежать муж и жена…

Удивительным было то, что Мария не воспринимала происходившее как нечто незаконное, авантюрное, то есть так, как воспринимала бы любовница. Как ни странно, но у нее складывалось ощущение, что все происходящее вполне… законно.

Тут Кеннет поцеловал ее в губы и внимательно, гипнотизирующим взглядом, посмотрел ей в глаза. И этот его взгляд, казалось, очаровывал, но рождал мысли о том, что сегодня все будет… каким-то особенным. Мария вдруг вспомнила свои давние фантазии.

Однажды ночью…

Кеннет провел пальцем по ее щеке.

– Снимайте вуаль, – прохрипел он.

– Но зачем?.. – в растерянности пробормотала Мария.

Одну за другой Кеннет начал вытаскивать шпильки из ее волос, и через несколько мгновений вуаль была отброшена в сторону.

Мария бросила взгляд на Кеннета и не смогла не заметить восхищения в его взгляде. Она зарделась от удовольствия. Волосы для нее являлись предметом гордости. Она так долго скрывала это свое богатство, что уже начала сомневаться: найдется ли мужчина, который оценит его? Но выражение, появившееся на лице Кеннета, свидетельствовало о том, что да, нашелся.

Его пальцы пробежали по длинным прядям ее волос.

– Грех скрывать такую красоту, – с необычным для себя почтением проговорил Кеннет и пристально посмотрел ей в глаза.

Мария промолчала, и он спросил:

– А что вы еще скрываете?

Она по-прежнему молчала, однако чувствовала, что этот мужчина был способен раскрыть все ее тайны и возродить давным-давно забытые переживания.

– Так что же вы еще скры…

– Ничего, – перебила Мария, покачав головой.

– Что ж, посмотрим. – Кеннет тут же поцеловал ее, и она поняла, что он решил идти до конца.

Однако на сей раз его поцелуй был еще и нежным – не только чувственным. И в тот же миг тело ее снова вспыхнуло – словно и не было этого перерыва. Мария обеими руками обхватила шею Кеннета и с силой привлекла к себе; она чувствовала, что все вот-вот начнется. И должно быть, она что-то выкрикнула, поскольку в следующий момент услышала ответное ворчание Кеннета.

Спустя мгновение он очередной раз ее поцеловал, затем тихо проговорил:

– А вы миленькая…

Марии показалось, что в его голосе была какая-то странная напряженность. Впрочем, она и сама была напряжена до предела. А Кеннет продолжал ласкать ее и целовать. Когда же он легонько сжал ее груди, Мария застонала от удовольствия. И тут же раздался голос Кеннета:

– Боже мой, жаль, что у нас нет времени. Какая жалость, что мы не успеем раздеться.

Мария вспомнила его бронзовую от загара обнаженную грудь и задрожала при мысли о том, что сейчас прижмется к ней. Однако Кеннет не спешил.

– Я хочу увидеть эти симпатичные соски, прежде чем поцелую их, – проговорил он.

Не ожидая ответа Марии, он прижался губами прямо к шаловливо торчащему под платьем соску. У Марии перехватило дыхание, и она вновь выгнула спину. Затем, не удержавшись, снова застонала, на сей раз – гораздо громче.

– Боже, это восхитительно, – пробормотал Кеннет и вновь припал к ее груди.

Мария же невольно вспоминала сцену, которую видела в конюшне, и мысленно удивлялась: «Ведь там, с другой женщиной, все было иначе. Интересно, почему?»

Тут Кеннет вдруг задрал ее платье, а затем стал возиться с завязками на своих бриджах. Он наклонился над Марией, и темные волосы упали ему на лоб. В следующее мгновение его рука скользнула между ног Марии – и она едва не задохнулась; казалось, ласки Кеннета сведут ее с ума.

– А вы горячая… – прохрипел он.

Мария хотела что-то ответить, но тут палец Кеннета скользнул в ее влажное лоно, и она вздрогнула от неожиданности.

– Вы просто созданы для этого, – прошептал Кеннет.

Мария не поняла, о чем он говорил, но думать об этом не хотелось – слишком уж необычны были ощущения. Естественные потребности тела вступали в свои права, и Мария чувствовала, как сладкая дрожь охватывает все тело. И казалось, она куда-то взлетала, одновременно оставаясь здесь, внизу.

– Для страсти, – проговорил Кеннет, догадываясь, что Мария его не понимает. – Просто позвольте себе…

Сквозь туман сладостного забытья прорывались еще какие-то его слова, однако Мария, всецело отдавшись удовольствию, уже не слышала их. Но кто бы мог подумать, что этот храбрый суровый воин может быть столь… нежен?

В какой-то момент Мария безотчетно начала двигать бедрами, но Кеннет вдруг положил руку ей на живот, останавливая ее. Открыв глаза, Мария увидела, что Кеннет склонился над ней, и на лице его появилось прежде незнакомое ей выражение, смысл которого она понять не могла.

– А вы прекрасны, – произнес он отрывисто.

Прекрасная?.. Что бы это значило? Впрочем, Кеннет вполне мог говорить такие слова всем женщинам, с которыми был близок. Однако он вроде бы не говорил ничего подобного той даме в конюшне…