Право на любовь - Майя Бэнкс

— Ты слишком сладко спала в ванне, милая. Промаршируй по коридору целая армия — и то вряд ли бы услышала.

Мейрин хмыкнула и покачала головой:

— Еще чего! Я никогда не сплю в ванне. Опасно. Ведь во сне ничего не стоит захлебнуться. Глупая смерть, а совершать глупости мне несвойственно.

Лэрд снова улыбнулся, но не стал доказывать, что она действительно крепко спала, а потому и не заметила его появления. Вместо этого слегка откашлялся и приступил к неотложным вопросам.

— Необходимо серьезно поговорить. Надеюсь, ты уже готова дать окончательный ответ. Священник появится с минуты на минуту. Довольно капризничать и хулиганить. Пора обсудить главное.

— Я не собираюсь разговаривать, пока не вытрусь и не оденусь, — фыркнула Мейрин.

— Могу помочь, — с готовностью отозвался Юэн.

— Очень любезно с вашей стороны… — Она поняла смысл предложения и осеклась. — Пока не выйдете из комнаты, даже не шевельнусь.

Маккейб вздохнул — скорее чтобы скрыть смех, чем показать раздражение.

— В твоем распоряжении минута, не больше. Советую поторопиться, ожидание уже и так затянулось.

Он отвернулся и вышел, однако успел услышать звук, подозрительно похожий на рычание. Прекрасно! Именно такая госпожа необходима гордому, несгибаемому клану Маккейбов. В безвыходном, отчаянном положении любая другая женщина могла бы превратиться в испуганную мышку, но его невеста проявила выдержку и силу характера, достойную истинного воина. Оставалось лишь бережно снять лишние слои толстого жесткого кокона, в который она завернулась от одиночества и неуверенности, и добраться до сути, до той прекрасной нежной возлюбленной, которую он только что застал беззащитно обнаженной и восхитительно мокрой.

Видит Бог, она прекрасна. Только дурак способен упустить возможность и не отвести Мейрин Стюарт к венцу.

Мейрин выбралась из ванны и поспешно завернулась в толстую простыню. Опасливо поглядывая через плечо, она встала возле камина и начала вытираться, волнуясь, что не успеет одеться до возвращения Маккейба.

Она торопливо натянула платье и села поближе к огню, чтобы высушить и расчесать волосы, но в это мгновение внезапный порыв ветра всколыхнул штору и обдал ее потоком холодного воздуха. Мейрин вздрогнула.

Послышался настойчивый стук. Она знала, кого увидит, но все-таки вскочила и повернулась к двери. Зеленые глаза пылали, как угли, и дрожь тут же прошла. Странно, но в комнате почему-то сразу стало намного теплее.

Мейрин стояла неподвижно и впервые не находила слов. Что-то в облике лэрда изменилось, но вот что именно, она не знала и не хотела знать. Он рассматривал ее — нет, даже не рассматривал, а пожирал взглядом. Так, должно быть, гипнотизирует свою жертву волк.

Неожиданный образ хищника, возникший в воображении, заставил Мейрин нервно поднять руку к горлу, словно она хотела защититься от острых клыков.

Движение не осталось незамеченным. В зеленых глазах лэрда мелькнула улыбка.

— Почему же ты вдруг испугалась, девочка? Раньше совсем не боялась. Не припомню, чтобы я сделал что-то, способное вызвать страх.

— Уже закончилось, — тихо произнесла Мейрин.

Юэн склонил голову, подошел и сел на небольшую скамеечку возле камина.

— Что закончилось?

— Время, — пробормотала она. — Времени совсем не осталось. Я повела себя глупо и не успела заранее подготовиться. Слишком долго ждала, это правда. Надо было давным-давно выбрать мужа, но в монастыре было так спокойно, так мирно. Казалось, что никакой опасности нет и в помине. Матушка Серинити часто беседовала со мной о будущем, но ни разу не напомнила, что с каждым днем будущее становится все ближе.

Вождь покачал головой, и Мейрин удивленно взглянула на него сверху вниз, не понимая, с чем он не согласен.

— Ты ждала. И правильно делала.

Мейрин недоуменно наморщила носик.

— Чего же я ждала, лэрд?

Юэн самоуверенно улыбнулся и снисходительно произнес:

— Ты ждала меня. Кого же еще?

Да, самоуверенный горец ловко умел выбить почву из-под ног и не ленился делать это при каждом удобном случае. Продолжать упорствовать было бессмысленно: теперь уже оба твердо знали, что брак состоится. Возможности выбора судьба не предоставила. Но Маккейб хотел получить конкретное согласие; значит, следовало собраться с духом и произнести необходимые слова.

— Я выйду за вас замуж.

Юэн просиял. Мейрин думала, что он не упустит возможности подразнить — может быть, скажет, что давно пора одуматься, или что-нибудь еще в этом роде. Но ничего подобного не произошло. Он просто встал и молча поцеловал ее.

Еще мгновение назад Юэн сидел на почтительном расстоянии, а сейчас оказался так близко, что пряный мужской запах окружил Мейрин душным волнующим облаком.

Юэн бережно коснулся ее подбородка и приподнял лицо, чтобы ее поцеловать. Теплые — нет, горячие и с каждой секундой все более жадные губы по-хозяйски завладели ее губами.

Удивительно: стоило Маккейбу поцеловать ее, как разум немедленно отключился. Тот самый человек, который то и дело взывал к сознательности и рассудку, с огромным удовольствием отнимал способность соображать.

Его язык коснулся губ, а когда оказалось, что они плотно сжаты, умело взялся за дело — принялся дразнить, соблазнять, уговаривать и убеждать. На этот раз приказа ответить на поцелуй не последовало, и все же, несмотря на твердое решение стоять до конца, спустя несколько мгновений Мейрин обнаружила, что все случилось само собой и ей остается лишь блаженно вздыхать.

Как только ее губы разомкнулись, язык лэрда немедленно проник на запретную территорию и начал действовать с деликатной настойчивостью. Каждая ласка рождала глубокий чувственный ответ, объяснить который было бы нелегко. Как, каким волшебным образом поцелуй отзывался непонятным напряжением и сладким томлением? И почему неведомое прежде ощущение пустоты так подозрительно грозило превратиться в боль?

Неуемное беспокойство не позволяло стоять на месте: хотелось вырваться на свободу, пусть даже для этого пришлось бы выскочить из собственной кожи. А когда Маккейб провел ладонями по ее рукам и обнял за плечи, Мейрин вздрогнула и крепче прижалась к нему всем телом.

Но вот, наконец, потребность в воздухе одержала верх, и объятие ослабело. Юэн отстранился и удивленно посмотрел в ее подернутые туманом глаза.

— Ах, девочка! Что же ты со мной делаешь?

Вопрос вернул Мейрин к действительности. Она заморгала и попыталась собраться с мыслями. Торжественный момент требовал мудрости, спокойствия, выдержки. Сейчас следовало сказать что-нибудь очень важное: например, выразить надежду на счастье и заверить в своей преданности. Но почему-то нужные слова в голову никак не приходили. Магическим образом поцелуй отнял способность соображать.