Играя в любовь - Тереза Ромейн

– Дело не в Индии. Любая страна. Весь мир. – Джейн говорила, а палец ее тем временем путешествовал по странице. – Просто хочется узнать о мире больше, а не прозябать в Лондоне.

Любопытно. Так значит, дело было вовсе не в Беллами, не в Индии, и даже не в нем, Эдмунде, который ее постоянно разочаровывает. Причиной всему было ее собственное желание, чистое и искреннее. Разумеется, он и сам разделял подобные устремления.

Должно быть, выражение его лица изменилось, потому что она сразу же захлопнула атлас.

– Положу его обратно: цена слишком высока.

Он взял книгу из ее рук, но вместо того чтобы вернуть на полку, подозвал служащего:

– Будьте любезны, запишите на счет лорда Киркпатрика и упакуйте. Мы возьмем ее с собой.

Затем, повернувшись, взял руку Джейн и легонько сжал.

– Как бы мне хотелось дать тебе больше – все, о чем мечтаешь!

– Этого вполне достаточно.

Она с благодарностью посмотрела ему в глаза, и Эдмунд возблагодарил Бога за такую жену. Теперь, когда нашелся способ доставить ей радость, он почувствовал себя значительно лучше. Напряжение, сковывавшее его последние недели, постепенно отступало, и это оказалось весьма приятно. Раньше ему даже в голову не приходило, что семейные отношения могут быть такими удобными, приятельскими, душевными. До тех пор пока есть согласие, можно обойтись без любви.

Прочистив горло, Эдмунд осведомился:

– Ты поможешь мне выбрать рождественские подарки для моих родственников? До Корнуолла путь неблизкий, поэтому лучше поспешить с покупками.

Джейн приподняла брови.

– Корнуолл? Твои родственники все еще живут там? Ах да, припоминаю. Если не отец, то…

– Мать и две сестры.

– Так что же, они и на Рождество не приедут в Лондон?

Эдмунд натянуто улыбнулся.

– Они не любительницы путешествовать, как, впрочем, и я.

– Да, я помню. – Потянувшись к ближайшей книжной полке, Джейн наугад взяла первый попавшийся том, затем поставила обратно. – Моя матушка точно такая же: предпочитает оставаться дома и совершенно не расположена к поездкам в Лондон. Меня удивило, что она приехала на церемонию, но, с другой стороны, не могла же она пропустить свадьбу единственного ребенка.

– Я рад, что она смогла приехать, – сказал Эдмунд.

Джейн, будто не слышала его, продолжала поглаживать пальцем раскрашенную вручную карту с надписью: «Сицилия».

– Как я уже сказала, мне не хотелось бы прожить скучную жизнь, а вот моя мать, напротив, только об этом и мечтала. После смерти отца, а это было так давно, что мне большого труда стоит воскресить в памяти его образ, мы с матушкой жили вдвоем. Да, еще держали одну горничную, вечно шмыгавшую носом особу, которая служила нам и кухаркой и экономкой. Мы жили в доме на самой окраине деревни, скромно, но аристократично, иными словами…

– На ковры хватало, – усмехнулся Эдмунд.

– Да, хоть и на весьма потертые, – добавила Джейн, продолжая изучать карту. – Но я всегда чувствовала, что такая жизнь не по мне.

Эдмунд раскрыл было рот, намереваясь произнести очередной вычурный комплимент, но передумал. Джейн предпочитала честность, так что придумывать ни к чему.

– Понимаю.

– Неужели? – усмехнулась Джейн. – Я, баронесса леди Киркпатрик, не понимаю и половины.

– Здесь нет никакой загадки. Баронесса или нищенка – не имеет значения: каждый делает то, что должен. Столь остроумной и проницательной даме, как ты, не стоит даже беспокоиться, сумеет ли она соответствовать титулу баронессы.

– «Остроумной и проницательной», – повторила Джейн. – Это мне по душе.

– Но это правда: язычок такой же острый, как ум.

– Вот теперь я верю в твою искренность! – улыбнулась Джейн.

Ах, какая у нее замечательная улыбка – зубки белые, ровные, на щечках ямочки, губки нежные, розовые. В прежние времена ее улыбку он воспринимал с опаской, ведь обыкновенно за ней скрывался очередной коварный план, неизбежно приводивший к загубленной одежде или физическим увечьям. Но прошли годы, Джейн перестала быть девчонкой, а вот улыбка ее по-прежнему приводила его в восторг.

И как же легко было улыбаться ей в ответ!

– Что ж, пойдем поищем тебе что-нибудь подходящее. Спустимся вниз?

– Пожалуй. Здесь ты ничего больше не нашла?

– Пока нет, – вздохнула Джейн, бросив прощальный взгляд на карту Сицилии. – Спасибо за книгу.

– Не надо меня благодарить. Тебе следовало бы сказать: «Эдмунд, давно пора было купить мне что-нибудь стоящее».

Она снова улыбнулась, и опять его сердце растаяло.

Джейн спускалась по лестнице первой. С каждым новым пролетом шум усиливался, и, чтобы добраться до высокого книжного шкафа, пришлось протискиваться через толпу. Эдмунд окинул взором ближайшую полку, словно надеялся, что нужная книга сама прыгнет ему в руки.

– Женщинам нравятся романы?

Джейн стояла подле него, изучая содержимое полок.

– Некоторым нравятся. Как полагаешь, что больше по вкусу твоим сестрам: что-нибудь смешное или, может, драма?

– Не могу сказать точно: помнится, Кэтрин любила читать про лошадей, а Мэри нравились цветы и всякие там безделушки.

– Безделушки? Чудесно! Значит, идем искать секцию книг про «безделушки».

Эдмунд игриво ткнул ее пальцем в бок.

– Дерзкая девчонка! Ты знаешь, что я имел в виду: всякие милые вещички, бабочки, феи, сказки…

Она притворилась разочарованной и, вздохнув, проговорила:

– Мы можем поискать для нее книгу о милых вещицах, что-нибудь с красивыми иллюстрациями.

Эдмунд поймал жену за локоть, прежде чем она успела позвать служащего.

– Джейн, подожди. Такие книги нравились ей в детстве. Не знаю, какие вкусы у нее теперь.

– О… – покачала головой Джейн. – А сколько ей сейчас?

– Двадцать три, а Кэтрин и вовсе двадцать пять.

Помолчав, она в раздумье проговорила:

– Думаю, тогда им следует подыскать какие-нибудь хорошие романы.

Джейн начала вытаскивать один за другим тома в изящных переплетах: зеленая кожа, черная отделочная лента, мягкий сафьян и лайка, – и скоро они образовали в руках Эдмунда высокую стопку. Киркпатрик был благодарен жене за чувство такта, не позволившее выяснять, почему уже двадцать лет он не интересовался жизнью своих сестер.

– Этого пока достаточно, – заявила наконец Джейн, когда стопка книг уже достала Эдмунду до подбородка. – Вот эти несколько уэверлийских романов^[1] должны прийтись по вкусу твоей матери. А вот «Историю Тома Джонса»^[2] нужно отправить отдельным пакетом, чтобы ваша матушка не узнала, какие книги читают ее девочки, во избежание нервного потрясения.