Много шума из-за невесты - Элоиза Джеймс

Однако Тесс отказалась подыгрывать ей. Она пришла к выводу, что их снисходительное отношение к безнадежному обожанию Имоджин было ошибкой.

— Я в этом сильно сомневаюсь, — сказала она.

— Зато я не сомневаюсь! — воскликнула Имоджин, с такой силой втыкая шпильки в волосы Тесс, что та почувствовала себя подушечкой для булавок. — Дрейвен не любит эту женщину. Он не может полюбить «синий чулок». Значит, за этой помолвкой что-то кроется, и мне кажется, дело тут не обошлось без вмешательства леди Клэрис.

Но час спустя уверенность Имоджин сильно поколебалась.

Джиллиан Питен-Адамс оказалась отнюдь не тощим бледным «синим чулком», прижимающим к груди томик Шекспира в кожаном переплете. Она не носила пенсне, и ее волосы не были стянуты в тугой пучок на макушке, как у любой уважающей себя образованной особы. Вместо этого у нее из-под шляпки выглядывали локоны с медным отливом, а зеленые глаза взирали на мир с уверенностью и даже с юмором.

— Как поживаете, мисс Имоджин? — вежливо спросила мисс Питен-Адамс. Следовало бы в законодательном порядке запретить образованным женщинам иметь такие ямочки на щеках. Не говоря уже о том, чтобы носить такую, как у нее, сиреневую накидку, при виде которой Имоджин чуть не упала в обморок от зависти.

— Рада познакомиться с вами, — напряженно произнесла в ответ Имоджин. Неудивительно, что в отношениях с ней Дрейвен довольствовался поцелуями, не претендуя на большее. Ведь она была всего-навсего глупенькой, плохо одетой шотландской девчонкой, которая его боготворила. Возможно, он считал в данном случае поцелуй чем-то вроде посещения больного — своего рода актом благотворительности?

— Я так обрадовалась возможности посетить развалины, — сказала мисс Питен-Адамс. Даже голос у нее был приятный: не слишком низкий, не слишком высокий. — А еще больше я обрадовалась, когда узнала, что поблизости живут четыре молодые леди, с которыми можно подружиться.

Имоджин встретилась взглядом с Тесс поверх плеча мисс Питен-Адамс (по стандартам Эссексов, она была, пожалуй, несколько низковата ростом, но, по правде говоря, это был ее единственный недостаток).

— Сожалею, дорогая, — одними губами произнесла Тесс. Имоджин криво усмехнулась. Она была так потрясена, что даже плакать ей не хотелось.

— Леди Клэрис говорила нам, что ваши рисунки были опубликованы в «Женском журнале», — сказала Тесс и обняла Имоджин за талию. — Мы все позавидовали вам. Должно быть, у вас настоящий талант к рисованию.

— По правде говоря, никакого особого таланта у меня нет, — смущенно улыбнулась мисс Питен-Адамс. — Насколько я понимаю, леди Клэрис забыла сказать вам, что мой отец является членом совета учредителей этого самого журнала.

Она еще и скромностью отличается. Такая может, пожалуй, нравиться. У Имоджин мучительно сжалось сердце.

— А лорд Мейтленд к нам сегодня присоединится? — спросила Тесс у мисс Питен-Адамс.

— Думаю, что нет, — ответила она. — Вы, наверное, этого не заметили, поскольку только что познакомились с лордом Мейтлендом, но он до такой степени поглощен своей конюшней, что…

Однако в этот момент в комнате появился сам Мейтленд, который сразу же направился к ним.

Тесс внимательно наблюдала за происходящим. Имоджин при его приближении вспыхнула, как римская свеча (даже притвориться равнодушной не сумела). Мисс Питен-Адамс позволила ему поцеловать руку, но никаких признаков особого оживления не проявила. Мейтленд тоже не отдавал предпочтения одной леди перед другой, и Тесс показалось, что ее руку он поцеловал с не меньшим энтузиазмом, чем руку своей будущей жены.

Наконец они расселись по экипажам и направились в сторону развалин. Сестры Эссекс ехали в последнем экипаже вместе со своим опекуном. Безоблачное голубое небо предвещало довольно жаркий день.

— Обещай, что не будешь снимать шляпку, — сказала Тесс, обращаясь к Джози, которая имела обыкновение сбрасывать шляпку и подставлять лицо лучам солнца.

Джози окинула взглядом сестер.

— Мы выглядим как стая канюков! — фыркнув, заявила она.

— Только самая лучшая разновидность канюков носит шляпки, — добродушно заметил Рейф. Он держал в руке маленькую серебряную фляжку, наполненную чем-то, и Тесс поглядывала на него с неодобрением.

И все же она не могла не улыбнуться ему.

— Уж лучше бы признали, что мы выглядим ужасно, чем говорить подобные комплименты, ваша светлость, — сказала Тесс. — Осмелюсь предположить, что вы не привыкли сыпать комплименты налево и направо, словно Лотарио.

— Во-первых, не называйте меня «вашей светлостью», — проворчал он. — А во-вторых, я никогда не терял голову в присутствии женщины.

— А почему? — с интересом спросила Джози. — Вы еще не так стары.

— Джози! — прикрикнула Тесс и повернулась к Рейфу. — Извините Джози за дерзкий вопрос. Мы привыкли разговаривать друг с другом с неприличной прямотой.

— Мне это нравится, — усмехнулся Рейф, явно ничуть не смутившись. — Возможно, я еще не так стар, мисс Джозефина, но я чувствую себя старым. И слава Богу, что пока я не встретил женщину, которая заставила бы меня потерять голову.

— Если уж вы не потеряли голову от Аннабел или Тесс, — с уверенностью заявила Джози, — то боюсь, что вы обречены остаться неженатым.

— Придется смириться с судьбой, — сказал Рейф с явным удовольствием.

— Вы меня очень разочаровали, — заметила ему Аннабел.

— Сперва свою матушку, а теперь еще и вас, — нарочито печально вздохнул Рейф.

— Подозреваю, что вы здорово наловчились ускользать от внимания женщин, — сказала Тесс, наблюдая, как опекун улыбается Аннабел. Такой улыбкой мог бы улыбаться брат любимой младшей сестричке, которая обещает стать настоящей красавицей.

— Я действительно думаю, что лондонские матроны считают меня неуловимым женихом, — согласился Рейф, — но не могу сказать, что хотел бы изменить это обстоятельство.

Экипаж остановился.

— Приехали, — сказал он, засовывая флягу во внутренний карман сюртука. — Выходите и будем просвещаться, — с явной иронией добавил он.

— Для этого, . — фыркнув, сказала Аннабел, — мне придется попросить мисс Питен-Адамс рассказать нам все, что она знает о Римской империи!

Развалины располагались посередине скошенного поля. Мистер Джессоп, фермер, которому принадлежал этот участок земли, встретил их лично и указал на виднеющийся поодаль поросший травой холмик.

— Развалины находятся вон там, — сказал он, с сомнением взглянув на леди Клэрис и мисс Питен-Адамс, на ногах которых были изящные туфельки без задников. — Не знаю, как перенесут дорогу туда ваши туфли.

На Тесс были надеты старенькие и не очень изящные, однако прочные лайковые ботинки, но стерня на покосе больно колола лодыжки. Мистер Джессоп шагал впереди вместе с Рейфом и, жестикулируя, рассказывал о своем папаше, владевшем этой землей до него, об «этих ямах» в земле, об «этих римлянах» и об «этих лондонцах». Ветер, гулявший по полю, не позволял Тесс расслышать все, что думал фермер об «этих лондонцах», включая общество по изучению исторических памятников, которое хочет перекопать фермерское поле.