Волшебство любви - Кэролайн Линден

Проснувшись на следующее утро, Франческа первым делом побежала вниз, чтобы прочесть газету Грегори Слоуна. К ее облегчению, он сдержал слово и напечатал опровержение. Оно было написано несвойственным для Слоуна лапидарным слогом — лаконично, ясно, без лишних эпитетов, и Франческа надеялась, что лорд Эдвард будет удовлетворен. Вчера вечером он, казалось, остался доволен итогами дискуссии. Он поблагодарил ее и был гораздо любезнее, чем она могла ожидать после их первой встречи. Франческа бы даже сказала, что он был гораздо дружелюбнее по отношению к ней, чем она рассчитывала, и потепление в отношениях не уступило место похолоданию и после ухода мистера Слоуна.

Франческа все еще сидела за столом и завтракала, когда в дверь постучали. На мгновение ей пришла в голову дикая мысль, что к ней пришел лорд Эдвард, и она подскочила в тревоге — она не успела переодеть халат и причесаться. Надо было сказать миссис Дженкинс, чтобы задержала визитера, пока она сбегает наверх и наденет что-то более приличное или, по крайней мере, заколет волосы. Но уже через мгновение в комнату вошел, сияя улыбкой, Генри Олконбери. Франческа выдохнула с облегчением и улыбнулась ему в ответ.

— Доброе утро, — сказал он и, подойдя, чмокнул ее в щеку. — Вижу, вы сегодня встали рано.

Она засмеялась и опустилась на стул.

— Вы что, пытаетесь застать меня врасплох? Если ходите знать, я встала пораньше лишь потому, что вчера рано легла спать.

Он отступил на шаг и посмотрел на нее с шутливой внимательностью.

— Вот уже два вечера подряд, как вы ложитесь спать пораньше. На вас это совсем не похоже. Надеюсь, вы не заболели? — Он заходил к ней в тот вечер, когда она не находила себе места, переживая из-за отъезда Джорджианы и отказа Джеймса Уиттерса вести ее дело.

— Нет, я не заболела, — заверила его Франческа. — Скажу вам больше: после вчерашнего вечера я чувствую себя гораздо лучше. — Она потянулась за чайником. — Не хотите ли чаю?

Олконбери поморщился, но кивнул. Миссис Дженкинс уже принесла еще одну чайную пару, и Франческа налила гостю чаю.

— Когда же я уговорю вас пить кофе по утрам? — проворчал Олконбери, добавляя в чай сахар.

— Никогда, — сказала Франческа, как отрезала. — У кофе отвратительный вкус.

Олконбери закатил глаза.

— Миссис Дженкинс, вы должны встать на мою сторону, — обратился он к экономке, которая перетирала тарелки в буфете. — Я буду жаловаться и не успокоюсь, пока мне не начнут подавать кофе в этом доме.

Миссис Дженкинс погрозила ему пальцем. Франческа знала, что миссис Дженкинс считает Олконбери совершенно безобидным, а потому сделала вид, что ничего не заметила.

— Не пугайте меня, сэр. Меня ваши жалобы не касаются. Леди Гордон пьет только чай, вот я и подаю чай. И дальше буду только чай подавать.

— Предательница, — дружелюбно сказал Олконбери. — Тогда придется действовать подкупом.

Миссис Дженкинс прыснула:

— Есть только один способ заставить меня выполнять ваши указания, и это не подкуп.

Олконбери одарил миссис Дженкинс улыбкой, и она гордо прошествовала к двери, где обернулась и послала Франческе многозначительный взгляд. Она могла бы с тем же успехом закричать во все горло: «Выходите за него замуж, мадам!»

Франческа, ничего не сказав, махнула экономке рукой, чтобы та уходила.

— И что так подняло вам настроение? — спросил Олконбери, как только за домработницей закрылась дверь. Он потягивал чай со страдальческим выражением лица. — Эллен написала вам, разрешив видеться с Джорджианой?

Франческа вздохнула:

— Нет. Но у меня появилась надежда в ближайшее время нанять солиситора, который поможет мне вернуть Джорджиану.

— Правда? — удивленно спросил Олконбери. — Неожиданный и приятный поворот. Еще два дня назад вы пребывали в унынии, отчаявшись найти стряпчего, а сегодня у вас появилась надежда?

Франческа колебалась с ответом.

— Да. Надеюсь, через день или два мы начнем сражаться за Джорджиану.