Сахар и золото - Эмма Скотт

–Ты не обязана говорить…

–В Коста-Рику,– решилась Фиона.– Ух ты, обычно я не рассказываю об этом…

Покачав головой, она коротко усмехнулась. На мгновение ее охватили сомнения, но Фиона отбросила эти мысли, как будто слова о переезде прогнали плохие воспоминания. Ее глаза заблестели от мечтаний и долгих лет планирования.

–Да, я переезжаю вКоста-Рику. Знаешь, хочу жить как отшельница. Купить маленький домик посреди всей этой прекрасной зелени.– Фиона пробежалась пальцами по ловцу снов – татуировке, занимающей всю левую часть моего тела.– Идеально. То, о чем я мечтаю.

–Звучит так, будто ты собралась жить где-то на отшибе,– заметил я.

–Именно это мне и нравится. Мечтаю выращивать овощи, может завести цыплят, гулять по пляжу, качаться в гамаке и слушать звуки джунглей. Просто…

–Просто что?

–Не знаю.– Она слабо улыбнулась.– Просто быть. Просто жить, дышать и без всяких помех быть той, кто я есть. Понимаешь, о чем я?

–Да,– произнес я,– прекрасно понимаю, о чем ты.

Фиона подперла рукой подбородок. Она продолжала лежать, прижавшись к моей груди, как будто ей там самое место.

–Ты когда-нибудь мечтал о таком месте, Николай?– спросила она.

–Нет.

–Нет?– Она склонила голову набок.– Если бы ты мог отправиться в любую точку мира, куда бы поехал?

Туда, где нет моего провидения. Только вот оно находилось внутри меня, словно болезнь, следующая по пятам, куда бы я ни шел. И успокаивалось лишь в присутствии Фионы.

–Не знаю,– отозвался я.– Никогда об этом не думал.

–Наверное, ты и без того часто путешествуешь,– предположила Фиона,– Почему у тебя так много татуировок? Делал по одной в каждом месте, где успел побывать?– Она возобновила изучение моей кожи.– Ты забит от шеи до талии.– Фиона застенчиво улыбнулась и перевернулась, рассматривая мое обнаженное тело.– Но на ноге еще есть свободное место. И, к счастью, на члене. У тебя классный член, Николай.

Я закашлялся от смеха.

–Спасибо.

Она откинулась назад.

–Но почему так много татуировок?

–Думаю, это самовыражение.

–Здесь мешанина из всякого-разного.– Фиона скользнула кончиком пальца по моей руке, по черепам, рыбе с гарпуном, стрит-флешу с тузом, по староанглийской каллиграфии, соседствующей с полуобнаженной девушкой в стиле пин-ап.– Не пойми меня неправильно, чернила красиво смотрятся на твоей коже. Я пытаюсь понять смысл послания. Словно…

«Какофония».

–Какофония чернил. Различные символы и идеи, требующие места на твоей коже.

Я уставился на Фиону. Она могла бы описать мое провидение. Мысли и чувства окружающих накатывали на меня подобно приливной волне звука и цвета. Казалось, она состояла из запутанных слов, умоляющих расположить их в правильном порядке. Я считал это кражей, вторжением в личную жизнь наихудшим из способов, но иногда создавалось впечатление, будто души сами неосознанно ищут меня. Словно это не ментальный грабеж, а отчаянное пожертвование. Какофония кричащих душ, которые мог слышать только я.

«Что подумала бы Фиона, узнав, каков я на самом деле?»

Я долгое мгновение смотрел на Фиону, на ее красивый приоткрытый рот и легкую улыбку. Гадал, как быстро эта девушка закрылась бы от меня, отгородилась, если бы узнала, что я дотронулся до тьмы прошлого, от которого она пыталась убежать.

–У тебя тоже интересная татуировка.

Стремясь сменить тему разговора, я очертил пальцами гибискус на ее плече и скользнул ниже к полевым цветам на спине. Фиона вздрогнула от щекотки. А я убрал ее длинные волосы со спины, чтобы повторить действие.

–О боже, прекрати,– рассмеялась она.– Ты ведь знаешь, что со мной происходит, когда ты касаешься меня там.

–Да, я точно знаю, что происходит…

Ее щеки покрылись румянцем, иФиона мягко убрала мою руку.

–У нас тут, между прочим, цивилизованный разговор,– напомнила она.– Знакомимся, пока валяемся голышом.

–Вполне приемлемо,– с усмешкой парировал я.

Фиона посмотрела на меня, и черты ее лица смягчились. Протянув ладонь, она кончиками пальцев коснулась моей губы.

–У тебя по-настоящему милая улыбка, Николай. Хотя ее редко можно увидеть.

В воздухе повисло напряжение, наши глаза встретились, а румянец Фионы разгорелся еще ярче. Как и ее розовая аура. Умиротворение окутало меня как самое теплое одеяло в мире.

–В любом случае я не планировала делать татуировку.– Она опустила руку.– Или красить волосы. Просто пообещала себе, что всегда буду делать то, чего мне хочется. Конечно, до тех пор, пока это никому не причиняет вреда.

–Твой список желаний,– догадался я.

–Так и есть,– подтвердила Фиона.– Список, хранящийся только в моей голове. Если я хочу что-то сделать, я это делаю.– Она прикусила губу и улыбнулась.– Например, затащить тебя к себе домой.

–Даже так?– удивился я.– Я находился в твоем списке?

–Что-то вроде. Ужасно звучит, не так ли? Когда я уехала, прошло достаточно много времени с тех пор, как я была с кем-то…– Фиона прочистила горло, не в силах встретить мой взгляд.– Нет ничего дурного в небольшой интрижке… то есть, ты ведь завтра снова тронешься в путь?

Ее эмоции напоминали робкое прикосновение. Как будто руку слишком близко поднесли к огню. И вроде бы ей требовалось мое «да», но где-то в глубине души Фиона хотела услышать «нет».

–Да, мне пора в путь,– согласился я, стараясь, чтобы мой тон звучал нейтрально.

–У тебя есть девушки в других городах?– спросила она.– Ты не обязан отвечать, если не хочешь. Тогда смогу вообразить, что есть.

–Нет… у меня нет девушек в других городах.

–Нет? А я-то решила, что я твоя девушка из Саванны.

«Моя девушка из Саванны…»

Фиона оперлась локтем на кровать и продолжила ласкать пальцами мою грудь.

–Почти полдень. Не скучает ли по тебе работа?

Я отрицательно покачал головой.

–Решил взять выходной.

–Но ночью ты играешь в покер,– заметила она.

–Верно. Меня ждут семь идиотов, жаждущих отдать мне свои денежки.

Она рассмеялась.

–Не-е-ет. Неужели они настолько слабые?

–Настолько.

Фиона усмехнулась и склонила голову набок, ее брови сошлись вместе.

–Ты действительно работаешь весь год? Не могу это представить.

–Пока да,– ответил я.– Не знаю, чем буду заниматься потом.

С тех пор как мы встретились, это была самая правдивая фраза из произнесенных мной. Говорить правду оказалось приятно.