Каждый твой вздох. Там, где заканчиваются слова, начинается танец - Ирэне Као

Амалия берет палку и пару раз ударяет в тибетский гонг, висящий на двух деревянных перекладинах рядом со стойкой ресепшен. Спустя несколько мгновений появляется темноволосый парень лет тридцати, в шортах и белой льняной рубашке. У него большие темные глаза, по-восточному раскосые, волосы собраны в пучок на затылке.

– Эй, chico^[40]! – приветствует его Амалия.

– ¡Hola Amalia! ¿Qué tal?^[41] – он здоровается с Амалией, но взгляд, его любопытные и глубокие глаза с густыми ресницами целиком обращены к Бьянке.

– ¡Muy bien!^[42] – отвечает Амалия, затем поворачивается к Бьянке. – Это Хавьер, мой ангел-хранитель, – с улыбкой объясняет она. – Именно благодаря ему мне удается поддерживать на плаву этот центр. Он помогает мне во всем.

Хавьер, который, видимо, понял, довольно улыбается. Он выглядит очень ухоженно – явно из тех, для кого внешность не на последнем месте: стройный торс, мускулистые, но в то же время утонченные руки. Над бровью пирсинг в виде капельки, придающий ему экзотический вид.

– Хави, это Бьянка, – представляет ее Амалия.

– ¡Hola! Encantada^[43]. – Бьянка протягивает молодому человеку руку. Хавьер пожимает ее обеими руками.

– Здравствуй, дорогая. – Он приветливо улыбается ей. – Добро пожаловать в «Каса де л’алма».

У него чудесный акцент; Бьянке хочется, чтобы он говорил и говорил.

– С ним можно говорить по-итальянски, – вмешивается Амалия. – С виду не скажешь, но этот молодец способен соблазнить тебя на пяти языках, – замечает она, смеясь.

– Потрясающе! – восхищается Бьянка, испытывая огромное облегчение оттого, что больше не придется позориться из-за ее незнания испанского.

– Это моя хорошая подруга, – продолжает Амалия, подмигивая Бьянке. – Покажешь ей центр?

– Конечно! – радостно отвечает Хавьер. Он знает ее всего несколько секунд, но Бьянка уже ему нравится. От нее исходит позитивная энергетика. Он уже собирается взять ее за руку, как вдруг звонит телефон.

– Секундочку, извините меня… – Он спешит взять трубку. – «Casa de l’alma», buenos días^[44], – отвечает он. Затем совершенно естественно переключается с испанского на английский.

– Good morning, Jane! How are you? Everything’s fine? And Mrs Hathaway?^[45]

Амалия фыркает:

– Должно быть, это секретарь той американской актрисы, что уже несколько дней собирается записаться на занятие по йоге, но в последний момент звонит, чтобы сказать, что у нее изменились планы.

– Кто? Неужели Энн Хэтуэй? – Бьянка не верит своим ушам.

– Да, кажется, так ее зовут. А что, она очень знаменита? – спрашивает Амалия. Выражение лица у нее такое, будто она только что свалилась с луны.

– Черт!.. – Бьянка ошарашенно прикрывает рот рукой. – Она мегазнаменита, к тому же это одна из моих любимых актрис!

– Ну, к нам периодически заходят денежные мешки, но я их почти не знаю, – отмахивается Амалия. – К тому же, дорогая, запомни: на этой планете мы все равны. Они так же, как мы, едят, пьют и какают. – Она снова улыбается. – Однажды сюда приехала итальянская актриса, не помню, как ее зовут, мне только потом сказали, что в Италии она очень известна… Но как же у нее воняло изо рта – куда там моей бабушке! А все из-за того, что у этих актрис постоянные волнения, стрессы… Я полдня потратила, чтобы хоть немного привести ее в порядок!

Бьянка невольно испытывает восхищение: Амалия такая прямая, без всяких фильтров. Интересно, что это за актриса такая, со зловонным дыханием. Хотя, учитывая, сколько в местные блюда кладут чеснока, ничего удивительного… Она инстинктивно поднесла руку ко рту, чтобы проверить собственное дыхание. Хотя так сразу и не скажешь – ведь часто самих себя мы воспринимаем совсем не так, как воспринимают нас другие. Вот и с ней то же самое: из зеркала смотрит какая-то страшила, а другие говорят – красавица, хотя самой Бьянке не кажется, что в ней есть что-то особенно сексуальное или привлекательное.

Хавьер кладет трубку:

– О’кей. – Он проводит рукой по лицу. – Занятие назначено на сегодня, в шесть часов вечера. Ну хоть на этот раз нам повезет?

– Будем надеяться, – вздыхает Амалия и поворачивается к Бьянке. – Родная, я пойду, но оставляю тебя в хороших руках.

И идет к закрытой двери. Бьянка все еще в растерянности и волнении от невероятно «интернациональной» атмосферы этого места. Хавьер выходит из-за стойки ресепшен с беспроводным телефоном и связкой ключей:

– Пойдем, дорогая, начнем с сада. – Голос у него мягкий, в нем различимы женские нотки.

– Веди меня.

Центр расположен в старинном частном доме, который Амалия отреставрировала на средства европейских фондов поддержки женского предпринимательства: это была коллективная работа нескольких молодых женщин, которые теперь занимают различные должности в компании. В центре сада – вековое оливковое дерево с могучим переплетенным стволом, а вокруг – грядки с пальмами, гигантскими кактусами и гибискусами; бугенвиллия с кремовыми цветами оплетает фасад здания, создавая невероятное буйство красок на белой стене. С первого взгляда создается впечатление, что центр очень хорошо организован и это серьезное предприятие со своими традициями. Вдалеке видны огородики с биологическими культурами и сорняками, буйно растущими рядом с возделываемыми участками. Должно быть, именно здесь Амалия собирает травы для своих волшебных масел. Вот и сегодня утром Бьянка нанесла несколько капель бессмертника, как только встала. За ночь покраснение почти прошло. Она оглядывается, не переставая восхищаться роскошью, которой окутаны эти стены, под стать статусу клиентов. Все это так отличается от атмосферы, царящей в доме Амалии. Это еще один признак того, что она сильная женщина: в этот центр она вложила все свои силы и каждый день делится своими знаниями с посетителями.