С видом на счастье - Ксения Любавина

После разговора с Васей Вера стала звонить нам каждый вечер, поторапливала с освобождением квартиры. Я и так уже подняла на уши отдел аренды, чтобы они как можно скорее нашли квартиру моим нынешним жильцам. Впрочем, дело было вовсе не в квартире. Вера, если я правильно оценила ее тактику, решила, вероятно, взять Никитина измором, как говаривал некогда Виктор Сергеевич, — не нытьем, так каканьем. После разговоров с ней Васька становился просто сам не свой. Мне он, разумеется, ничего не рассказывал, но я и так знала, о чем ему поет бывшая жена. Сначала шантаж, потом заверения в вечной любви, потом мольбы и слезы и… снова шантаж.

Вот и сегодня, только я вышла из ванной, в прихожей запищала трубка радиотелефона. Голова у меня была обернута полотенцем, и я высвободила одно ухо, чтобы лучше слышать тебя, дитя мое…

— Привет, Алла, — услышала я холодный, с металлическими нотками голос Веры. — Позови, пожалуйста, Васю.

— Добрый вечер, — не менее холодно ответила я. — Он в ванной. Позвони позже.

Вася действительно остался там, чтобы побриться. А еще у нас в ванной только что случился совершенно чумовой секс, но Вере об этом знать было не обязательно.

— Да я, в общем-то, тебе могу сказать. А ты уж передай, если не трудно.

— Вера, ты, пожалуйста, не беспокойся. Мои жильцы на этой неделе освободят квартиру на Добролюбова, и ты сможешь…

— Дело в том, — прервала она меня, — что я не собираюсь жить на этих вонючих Родниках, у черта на куличках.

Я до такой степени устала от ее преследований, что готова была послать эту идиотку на три веселых буквы и положить трубку. Но почему-то сдержалась и ответила ей достаточно спокойно:

— Вер, а где ты хотела бы жить? Может быть, на Манхэттене?

— Тебе-то легко говорить! — вспылила она. — У вас с Никитиным теперь даже две квартиры! И две машины! А я как собачонка бездомная… да еще с ребенком на руках! С Васькиным ребенком, между прочим!

Я могла себе представить, как Вере тяжело с восьмилетним ребенком на руках. Особенно если учесть, что весь этот год Арина неделями жила у нас, а домой, то есть в тот дом, где поселилась Вера с новым мужем, отправлялась с неохотой и чуть ли не в слезах. Я прекрасно понимала, что Аришка никому из них не нужна: ни дяде Сереже, который о двоих своих детях от первого брака даже не вспоминал, ни родной маме, которая думала только о собственном благополучии. Но я не смела говорить об этом ни с Васей, ни с Верой, чтобы лишний раз не расшатывать хрупкий мир между нашими семьями.

— Вера, успокойся, пожалуйста. Я вовсе не хотела тебя обидеть. Потерпи еще пару дней. Ведь не на улице же ты живешь…

— Это не твое дело, где я живу! А ты ловкая! Быстро ты к Никитину в койку забралась! Может быть, вы с ним и раньше трахались, просто я об этом не знала?!

Фу, какая дура.

— Короче… передай Никитину, что я хочу снимать квартиру в центре и не менее чем за тысячу баксов. Понятно? Я не намерена после шикарной пятикомнатной квартиры в элитном доме жить в какой-нибудь конченой хрущевке!

— Тебе с джакузи? — почти серьезно спросила я.

— Что?

— Вера, насколько я знаю, квартира в хорошем состоянии стоит порядка пятнадцати тысяч. Это, конечно, не «евро», но там, как правило, есть все необходимое, вплоть до стиральной машины.

— Знаешь что, дорогуша, это не твое дело. Платить будет Никитин, а не ты.

— Вера, ну как тебе не стыдно? Васька что, миллионер, по-твоему?

— Ну… миллионер не миллионер, а в начальники выбился, насколько я знаю.

Значит, сплетни о Васином назначении уже выплеснулись за пределы агентства. Ох, Вера, Вера, корыстная душа… не имея возможности оставаться в царицах, решила переквалифицироваться хотя бы в столбовые дворянки.