Гроб с музыкой - Эльвира Барякина

Боря сидел, развалясь, в своем кресле. Подал Лехе красную гильзу с сигарой.

— Хочешь? Весьма неплохая.

Леха сдержанно покосился на нее.

— Нет, спасибо, что-то не хочется.

— Ну, мне больше достанется.

По натуре Боря был анархистом. В его кабинете, в отличие от измайловского, все было перевернуто вверх дном: на столе горой навалены разрозненные тома сочинений Ленина, на подоконнике красовались бюсты Сталина, выстроенные наподобие индийских слоников — мал мала меньше, на стене в рамке желтел разворот дореволюционной черносотенной газеты. И вообще всюду валялись самые немыслимые вещи: от антикварной лампы до сверхсовременного компьютера с жидкокристаллическим экраном.

По случаю сегодняшних похорон Боря был весь в черном, что делало его немного похожим на располневшего гестаповца в отставке. Но настроение его было отнюдь не похоронное.

— Смотри, что у меня имеется, — сказал он, пододвинув Лехе крохотную книжечку не больше спичечного коробка.

— Что это? — спросил тот, пытаясь прочесть мелкий-премелкий шрифт.

Боря засмеялся.

— Эх ты, это же «Камасутра»! Мне ее Ярославна презентовала. Знает, стерва, что я люблю такие вещи!

Леха тут же насупился.

— Здорово, — сказал мрачно и тут же возвратил книжечку, так и не посмотрев.

Боря спрятал ее в ящик стола.

— Вот ты, Леха, даже не представляешь, что это за женщина! — мечтательно улыбаясь, продолжил Боря. — Мечта, сказка! Ей-богу, если бы у тебя была такая, ты бы враз забыл про все юбки на свете!

Леха состроил недоверчивое лицо.

— Ну это вряд ли!

Боря только рукой махнул.

— Ничего ты, Кобец, в бабах не понимаешь! Слушай, я вот чего тебя вызвал. Сегодня в два будут похороны Измайлова, так ты бы сходил к нему на квартиру, может там помочь чего надо?

Леха никак не ожидал такого поворота дела.

— Да, но… Я же ничего в этом не понимаю!

— Никто не понимает… Просто нехорошо будет, если от конторы никто не придет. А ты придешь, скажешь Серегиной вдове, что ты, мол, с работы, посочувствуешь и спросишь, не надо ли чего…

Леха пожал плечами.

— Ну, ладно. А вдову-то как зовут?

— Ольга.

* * *

Дверь в Измайловскую квартиру была открыта. Внутри сновало множество народа. Женщины в черных платках тихо переговаривались между собой. По специфическому запаху сразу стало понятно, что в доме покойник.

— Безо времени, совсем молодой еще, — говорила одна женщина, покачивая головой.

— Да-а, вот как оно бывает. Никто ведь не думал… — соглашалась другая.

— О таком разве удумаешь…

Какой-то мужчина приглушенно разговаривал по телефону и диктовал, кого указать на венке. Растрепанный заплаканный ребенок — мальчик лет трех-четырех — прошмыгнул мимо, испугался женщин в черных платках, всхлипнул и тут же юркнул обратно.

— Простите, а где Ольга? — спросил Леха у звонившего дядечки.

— На балконе. Позвать?

— Спасибо, я сам найду.

* * *

Ольга была красива какой-то гордой красотой. Высокая, с черными волосами и глазами. Спина по-королевски прямая. На голове траурный платок из кружева. Лицо застывшее и непроницаемое. В руке тонкая сигарета.

Леха некоторое время рассматривал ее, прежде чем подойти.

— Ольга, — позвал он наконец.

Она медленно обернулась, посмотрела каменным взглядом.

— Что вам?

— Я с работы Сергея Антоновича. Меня прислали помочь.

— Спасибо. Ничего не нужно, — ответила она и так же медленно повернулась обратно.

Леха постоял еще несколько минут, глядя на Ольгину спину, и решил, что, пожалуй, здешняя обстановка как-то на него давит, и ему лучше уйти.

* * *

Мальчик, которого он недавно видел, сидел в углу прихожей и, катая по полу игрушечную машинку, тихонечко плакал.

— Ты чего, боец? — спросил его Леха.

Мальчишка промолчал. Только наклонил голову и начал всхлипывать громче.

Не совсем зная, что делать в таких случаях, Леха порылся в карманах и извлек последнюю «диролину».

— Хочешь жвачку?