Брачный договор - Дженнифер Пробст

— У меня неотложные дела на работе, так что на необитаемый остров мы отправимся попозже.

— Отлично. Я ухожу, — бросила Габриэлла и добавила: — Я должна была своими глазами увидеть, на кого он меня променял.

По выражению ее лица Алекса могла догадаться, что Габриэлла в недоумении от выбора Ника.

— Я ненадолго уезжаю из Нью-Йорка. Обещала помочь на Гаити с восстановлением.

О гос-по-ди! Она еще и волонтерка! Эта безупречной внешности женщина с кучей денег находит время на помощь нуждающимся. У Алексы мучительно сжалось сердце. Габриэлла между тем обернулась и заметила разбросанные карты:

— Хм… Я тоже люблю перекинуться в картишки. Только не в первую брачную ночь. — И, не дав им возможности оправдаться и не удостоив их даже взглядом, она с грацией кобры выскользнула из гостиной.

Щелкнул замок входной двери, и Алекса отскочила от Ника, как ошпаренная. Голова у нее шла кругом. Оба не знали, что сказать.

— Извини, Алекса. Я понятия не имел, что она может заявиться ко мне домой.

Где-то глубоко внутри зародился резонный вопрос. Алекса поклялась себе, что ни за что не задаст его, но короткая кровопролитная стычка с самой собой закончилась, едва начавшись, и слова неведомо как сорвались с языка:

— Почему ты женился на мне, а не на ней?

По сравнению с Габриэллой она проигрывала по всем пунктам. Подружка Ника была красивой, шикарной и худощавой девушкой. Она блистала красноречием, серьезно занималась благотворительностью и, даже будучи оскорбленной, умела держать марку. К тому же она была неравнодушна к Нику. Почему тогда он так обидел ее?

Ник отступил на шаг и холодно ответил:

— Не имеет значения.

— Я должна знать!

В его взгляде она прочитала упрямую решимость, и холодок заскользил по ее спине. На его лицо словно опять опустилась непроницаемая завеса, и перед Алексой предстал мужчина, которому неведомы ни чувства, ни эмоции.

— Потому что она ждала от меня большего, чем я мог ей дать. Она хотела жить вместе, создать семью.

Алекса даже попятилась:

— Что же в этом плохого?

— Я с самого начала предупреждал Габриэллу. Мне не нужно ничего долговременного. Я не хочу детей, и я не из тех мужчин, с кем можно строить прочные отношения. Я давным-давно дал себе такое обещание. — Он помолчал. — Поэтому я и женился на тебе.

У Алексы перед глазами все закружилось: она поняла, насколько незыблемы его убеждения. Да, ее супруг бывает подвержен страстным порывам, его прикосновения дарят тепло, а губы опаляют жаром. Но его сердце вырезано из камня. И он никогда не впустит в свой мир женщину: слишком серьезны моральные травмы, полученные в детстве. Его родители постарались на славу: убедили сына, что любви на свете не бывает. Даже если где-нибудь на поверхности забрезжит ее слабый лучик, Ник все равно не поверит, что все закончится хорошо. Его дети всегда будут жертвами, а жизнь — юдолью боли и слез. Разве под силу было всем его подругам, вместе взятым, переломить столь несгибаемое упорство без малейшего шанса на успех? Алекса вдруг прониклась его неоспоримой правотой в создании брака ради выгоды.

— Ты как, нормально?

Алекса решила, что на сегодняшний вечер слово должно остаться за ней. Ник Райан мог снова разбить ей сердце. Во второй раз. Чтобы спасти свою гордость, Алексе следовало поступать обдуманно и хладнокровно. Нужно все время держать с ним дистанцию. Она проверила, не написано ли у нее на лице ненужных эмоций, а переживания загнала в самую глубь, и они сжались там в тугой ком.

— Перестань задавать мне этот дурацкий вопрос. Естественно, со мной все нормально. И не рассчитывай, что будешь подкарауливать свою подружку, чтобы потихоньку перепихнуться с ней. Уговор дороже денег.

Лицо Ника окаменело.

— Я же дал тебе слово. Или ты уже забыла?

— А в покер сжульничал.

Напоминание о том, каким скверным недоразумением закончилась их карточная игра, пронизало Алексу жгучим стыдом. Ник принялся обеими пятернями приглаживать волосы, и Алекса поняла, что он готовит некую речь.

— Что касается последствий…

Алекса разразилась смехом, достойным награды Академии киноискусств.

— О господи, не будем же мы теперь это обсуждать, правда? — Она патетически закатила глаза. — Послушай, Ник, признаюсь честно… Наш брак, конечно, просто выгодная сделка, но ведь я надела свадебное платье, к тому же сегодня наша первая брачная ночь, и я… — Алекса беспомощно вскинула руки, словно не находя аргументов, и выпалила: — Просто я немного замечталась, вот и увлеклась. Тут ты под руку и…

— Попался?

— Лучше сказать… подвернулся. То есть оказался под рукой. Это совершенно ничего не значит, и давай быстренько все забудем, как будто ничего и не было, идет?

Ник прищуренными глазами очень внимательно смотрел на нее. Слышно было, как тикают часы. Алекса ждала ответа. В глазах Ника отражалась какая-то непостижимая игра эмоций, и ей в конце концов почудилось, что в них сквозит сожаление. Впрочем, она могла обознаться из-за игры света.

Наконец он кивнул:

— Спишем все на вино, или на полнолуние, или на что-нибудь еще.

Алекса направилась к лестнице:

— Пойду спать. Уже поздно.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Алекса поднялась к себе в спальню и сразу забралась в постель, не в силах ни чистить зубы, ни снимать косметику, ни переодеваться в пижаму. Она до самого подбородка натянула стеганое пуховое одеяло, вжалась лицом в подушку и провалилась в сон — туда, где не надо ни думать, ни чувствовать, ни страдать.

* * *

Ник смотрел на опустевшую лестницу, и в нем эхом отдавалось одиночество — отчего, он и сам не мог сказать. Он вылил себе остатки вина, уменьшил громкость на стереоустановке и устроился с бокалом на диване. Оперная музыка заструилась из динамиков, успокаивая разбередившиеся нервы.

Ник только теперь осознал, какую ошибку он едва не совершил. Если бы Гэбби не пришла, Алекса прямиком попала бы к нему в постель. И прости прощай брак без осложнений.

Глупо.

Разве хоть раз влечение к женщине мешало его планам? Даже когда он ухаживал за Габриэллой, когда они уже стали близки, он не приписывал никакого значения тому, каков будет исход этих отношений.

Сейчас его цель была ясной и неотвратимой, но и ее оказалось недостаточно, чтобы остановить его, едва он ощутил вкус Алексы Маккензи. Она лишила его разума, заставила хохотать чуть ли не до слез, соблазнила его телесными прелестями, не прилагая к этому никаких дополнительных усилий. Он впервые в жизни встретил такую женщину, но, как и прежде, собирался держать ее в категории приятельниц. Оставить в лучших подругах сестры. Надеялся, что вместе они посмеются над их общими детскими забавами, проживут год в полном согласии и расстанутся без сожаления.