Рыцарь - Джуд Деверо

– А, вот вы где! – раздался вдруг голос священника из дальнего конца церкви. – А то я все гадал, помирились вы или нет!

– Нет, мы не… – начала было Дуглесс и, запнувшись, договорила: Да, конечно же, мы помирились! – И, поднявшись со скамьи, продолжила:

– Нам пора идти, у нас еще куча всяких дел! Николас, вы готовы?

Он с улыбкой предложил ей руку, и они вышли из церкви. Во дворе Дуглесс остановилась и посмотрела на огороженное прицерковное кладбище: только вчера Роберт бросил ее здесь!

– А что это там посверкивает? – спросил Николас, глядя в сторону одной из могильных оградок.

Это была та самая могила, возле которой грохнулась, споткнувшись, Глория, – а потом еще врала Роберту, что это Дуглесс ее оцарапала! Сгорая от любопытства, Дуглесс направилась к могильному камню: у самого его подножия, прикрытый травой и грязью, валялся бриллиантовый браслет Глории ценою в пять тысяч долларов! Подняв его, Дуглесс чуть поиграла с ним при солнечном свете.

– Бриллианты превосходного качества, – прокомментировал Николас, – а изумруды – порядочная дешевка!

Смеясь и сжимая в руке браслетик, Дуглесс воскликнула:

– Ну, теперь-то я его найду! Теперь он вынужден будет ко мне вернуться! – После чего она прошла назад в церковь и попросила священника, если объявится Роберт Уитли и спросит о браслете, сказать, что браслет у нее, у Дуглесс. И она сообщила священнику название гостиницы, в которой остановились они с Николасом.

Выходя из церкви, она испытывала необыкновенный подъем: теперь все должно сработать наилучшим образом! Роберт наверняка будет очень ей признателен за найденный браслетик, и… кто знает? Не исключено, что она может улететь из Англии, получив-таки предложение руки и сердца!

– Ладно, пошли теперь по магазинам! – весело сказала она Николасу. Пока они шли по улице, мысленно она уже составила список нужных ей вещей, чтобы предстать перед Робертом в самой лучшей форме! Ей необходимо все для лица и волос, одежда, и, конечно же, новая блузка – взамен той, у которой порван рукав!

Прежде всего они отправились к торговцу монетами и загнали еще монетку – на этот раз за полторы тысячи фунтов. У себя в гостинице Дуглесс распорядилась оставить за ними их номер еще на трое суток. За это время торговец сумеет найти покупателя на более редкие монеты Николаса. А Роберту это даст время найти ее.

Затем они направились в аптеку.

– Что это такое? – шепотом спросил Николас, разглядывая бесконечные ряды каких-то веселой расцветки упаковок.

– Это – обычная для аптеки всячина: шампуни, зубные пасты, деодоранты, – пояснила Дуглесс.

– Я не знаю, что означают эти слова, – сказал Николас. Все мысли в голове у Дуглесс сосредоточились исключительно на Роберте и браслетике в ее кармане, но она все же сообразила, что на товары в витрине можно, конечно, поглядеть и глазами человека елизаветинских времен – при той, разумеется, оговорке, что Николас был-таки этим человеком из прошлого, хотя, несомненно, он им не мог быть! Со времен учебы в институте Дуглесс помнила, что до недавнего времени люди изготавливали у себя дома все, в чем нуждались.

– Вот это – шампунь, им моют голову, – принялась пояснять она и, открыв упаковку с шампунем, изготовленным на основе папайи, предложила:

– Понюхайте!

Николас понюхал и восхищенно улыбнулся.

– А это – огуречный, – сказала она, открывая другую упаковку. – А вот этот – клубничный! – И, показывая ему лосьон, употребляемый после бритья, спросила:

– Вы не хотели бы сбрить бороду?

Поглаживая рукой бородку, Николас ответил:

– Что-то я действительно не видел тут у вас мужчин с бородами!

– Да нет, – сказала Дуглесс, – кое-кто все же носит бороды, но, по правде говоря, это уже не модно.

– Хорошо, в таком случае я найду парикмахера и сбрею ее, – сказал Николас и, помолчав, спросил:

– А парикмахеры-то у вас есть?

– Да, – ответила Дуглесс, – парикмахеры у нас еще имеются!

– И он может залить серебром мой ноющий зуб тоже? – опять спросил он.

– Да нет, что вы! – засмеялась Дуглесс. – В наше время парикмахеры и дантисты – люди разных профессий. Выберите-ка себе лосьон для бритья, а я пока поищу крем и лезвия. – И, подхватив небольшую корзиночку для покупок, она принялась заполнять ее шампунями, тюбиками с краской для волос, расческами, зубными щетками, пастой, кремами и даже положила в нее портативный дорожный набор с электробигуди. В тот самый момент, когда Дуглесс, предвкушая удовольствие, любовалась косметическим набором, она услышала где-то у себя за спиной неясный шум – похоже, это Николас пытался привлечь к себе ее внимание.

Обогнув прилавок, она увидела, что Николас вскрыл тюбик с зубной пастой и выдавил ее на стеллажи с товарами.

– Я только хотел понюхать! – строго проговорил он, и Дуглесс поняла, что он испытывает сильнейшее смущение.

Вскрыв коробку с бумажными салфетками, она принялась стирать пасту с прилавка и с его ремня.

Он тоже взял салфетку из коробочки.

– Да это же бумага! – удивленно и почтительно произнес он. – Слушайте, перестаньте немедленно! Бумагу вы не должны на это расходовать: слишком уж она дорого стоит. Ведь этой бумагой еще не пользовались!

Дуглесс не могла взять в толк, о чем это он:

– Салфеткой вообще пользуются лишь раз, а потом ее просто выбрасывают! – сказала она.

– А что, в вашем веке все так богаты? – спросил он. Дуглесс все еще не вполне его понимала, но затем вспомнила, что в шестнадцатом веке вся бумага изготовлялась вручную.

– Да, насколько мне известно, в вещах мы недостатка не испытываем, – заявила она после некоторого молчания. Вскрытую коробочку с салфетками она сунула в корзинку и продолжила отбор других нужных вещей. Корзинка пополнилась кремами для лица и для бритья, лезвиями, деодорантом, салфетками для мытья из махровой ткани – в английских гостиницах их не предоставляют постояльцам! – и еще целым набором всевозможных косметических средств.

Ей вновь пришлось взять на себя обязанность распоряжаться бумажными деньгами Николаса: он просто слышать не мог про цены!

– На деньги, которые требуют за этот пузырек, я мог бы лошадь купить! – проворчал он, когда она зачитала ему цену на одном из флакончиков. Дуглесс расплатилась и потащила пластиковый мешок, полный покупок, к выходу из магазина – Николасу, разумеется, и в голову не пришло взять у нее из рук мешок!

– Давайте-ка отнесем это в гостиницу, а уж потом мы можем… – Она не договорила, потому что Николас остановился перед витриной какого-то магазина. Еще вчера его хватало лишь на то, чтобы разглядывать улицу: таращиться на машины, иногда – вставать на колени и ощупывать тротуар, иногда – пристально разглядывать прохожих. Сегодня он уже обращает внимание на магазины, восторгается их огромными стеклянными витринами, трогает рукой надписи.