Песня светлячков - Дж. А. Редмирски

Брей

Вроде бы в нашем с Элиасом положении рано было успокаиваться, освобождая мысли и ощущения от страха. Наша стратегия требовала постоянно быть настороже. Но это только в теории, потому что в жизни… в нашей теперешней жизни мы стремились начисто забыть о случившемся, иначе подспудные мысли добьют нас и мы свихнемся. Нам хотелось просто жить. И мы нашли способ. Во всяком случае, нам тогда так казалось. Все пугающие мысли, все эти «если» и «а вдруг» мы спрятали под толстым слоем обычных повседневных соображений. Мы погрузились в обыденность, научившись жить одним днем. Точнее, заставив себя этому научиться. Иными словами, ударились в развлечения: вечеринки, сборища, тусовки. В них мы видели долгожданное средство спасения. Забивали тревоги и страх сиюминутными радостями, усиливая их выпивкой и легкими наркотиками. Нам приходилось экономить. Покупай мы пойло и травку на свои, это быстро бы опустошило наш кошелек. Оставалось одно: угощаться на халяву. Мы научились и этому. Незаметно подсаживались к сборищу, где забивали косяк. Или находили компашку, которая уже солидно набралась. Кто-то в пьяной щедрости заказывал очередную порцию на всех, так что перепадало и нам. А иногда парни, думая, что я одна, сами угощали меня выпивкой.

Есть такая забава: составить костяшки домино змейкой, толкнуть самую первую и смотреть, как опрокидываются все остальные. Один из флоридских ночных клубов, куда мы наведались, рассчитывая угоститься за чужой счет, оказался такой костяшкой.

Потом были другие. Их было много, очень много, и каждая новая запутывала нас еще сильнее. Мы делали ляп за ляпом, но не желали в этом признаваться.

– Эй, да это же наша песня! – сказала я, когда из клубных колонок полились первые аккорды.

И потащила Элиаса танцевать. Он послушно сполз с барного табурета. Элиас был шикарным танцором, да и его фигура способствовала этому. Но раньше, чтобы выплясывать в людном месте, ему вначале нужно было влить в себя несколько порций. Тогда ему становилось наплевать на производимое впечатление. Он переставал об этом думать.

Наш новый образ жизни изменил и эту привычку. Теперь Элиасу хватало одной порции.

– А с каких это пор она стала нашей? – спросил он, перекрывая грохот музыки.

Я танцевала рядом, касаясь его спиной. Иногда я поворачивалась и обнимала его за шею, но обычно мне нравилось держать руки над головой и двигать ими в так музыке.

Элиас обнял меня сзади, прижимаясь ко мне. Его пальцы вдавились в мои ляжки.

– Помнишь вечеринку у Мэтта?

Боже, как четко он ловил ритм танца! Ни одного движения невпопад. Я охреневала от его пластики. Умеет же парень танцевать.

– Тот вечер я помню, – сказал Элиас, наклоняясь к моему уху. – И еще кое-что помню. Мы с тобой потанцевали, все это видели, а уходила ты с Дейном Уэзерби.

– Дейн был просто приятелем, – возразила я. И не врала: тот парень меня совсем не интересовал. – Ему тогда нужно было поплакаться кому-то. Вот я и стала подушкой. Только и всего. Но мы с тобой были центром вечеринки. Она принадлежала нам!

Элиас улыбнулся и похлопал меня по ляжкам, а потом снова вдавил в них пальцы.

Желание из него сегодня так и перло. Я предвкушала бурную ночку.

– Да, мы тогда круто станцевали, – улыбнулся он.

Он вдруг обнял меня за талию и оттащил в сторону, иначе на меня налетела бы подвыпившая парочка, пробиравшаяся сквозь толпу.

– Ребята, прошу прощения!

Парень был долговязым, с короткими каштановыми волосами, которые смешно топорщились на затылке. Он держал под локоть сильно перебравшую рыжеватую блондинку, не давая ей упасть. Она с хохотом вырвалась, но он подставил руку, и блондинка упала ему в объятия, почти вывалив из платья свои большие сиськи.