Бегство к любви - Саманта Тоул

Сдвигаю на лоб очки, чтобы лучше видеть во время осмотра. Я ничего не знаю о собаках, но, полагаю, их анатомия не сильно отличается от человеческой.

Осторожно кладу ладонь на дрожащее тело Дозера. В этот момент рядом на колени опускается Джордан.

– Черт, Дозер! Что с тобой, приятель?

Дозер издает ворчливый звук.

– Должно быть, его сбила машина, – говорю я.

Джордан смотрит на меня долгим взглядом. Изумление, гнев и еще какие-то эмоции, которым я не могу дать определение, мелькают в его лице.

– Сукин сын! – Он сердито трясет головой. – Когда узнаю, кто это сделал… черт!

Я пытаюсь не ежиться под градом его яростных слов.

Его гнев направлен не на тебя. Конечно, он злится. Кто-то только что покалечил его пса.

– Его нужно к ветеринару, – с нажимом произносит Джордан.

А мое внимание сконцентрировано только на его гневе, на физическом напряжении, что исходит от него. Мне стоит огромных усилий, чтобы не броситься бежать.

Надо взять себя в руки.

Я настраиваюсь на профессиональный лад, отключаю все эмоции. Только так я могу справиться с паникой.

– Давайте я сначала его осмотрю. Необходимо убедиться, что его можно перемещать. – Голос у меня как у робота. Я ненавижу этот свой формальный тон.

Игнорируя вопросительный взгляд Джордана, ощупываю Дозера, стараясь выявить возможные повреждения – ушибы, переломы, внутреннее кровотечение.

Дозер взвизгивает, когда я трогаю его переднюю правую лапу.

Я наклоняюсь ниже, внимательно осматриваю травмированную лапу. Она болтается. Там явно перелом. Возможно, не один. Но крови не видно. Это хорошо. Значит, кость не проткнула кожу.

Признаков внутреннего кровотечения я тоже не заметила, так что, вероятно, самая тяжелая травма – перелом лапы.

– Лапа сломана. – Я выпрямляюсь, сидя на корточках. – В районе грудной клетки – припухлость. Думаю, там сильный ушиб. Должно быть, его отбросило после столкновения с машиной. – Я взглянула на Джордана. Он пытливо смотрит на меня во все глаза.

Игнорируя его взгляд, я вновь смотрю на Дозера.

– Двигать его можно, но нести его к отелю, к вашей машине – не вариант. Он слишком крупный и тяжелый.

– Я справлюсь, – заявляет Джордан.

– Не сомневаюсь, но для него это будет мучительно. Лучше, если вы сходите за своей машиной и подъедете сюда, остановитесь на дороге напротив этого места. Отсюда до дороги недалеко, ему будет не так больно.

Джордан переводит взгляд с собаки на меня, хмурится.

– Вы останетесь с ним?

– Конечно.

– Пять минут, и я здесь. – Джордан стремительно вскакивает на ноги и убегает в ту сторону, откуда мы пришли.

– Потерпи, дружок, уже недолго. – Я поглаживаю ухо пса. – Джордан пригонит сюда машину, и мы отвезем тебя к ветеринару. Скоро будешь как новенький.

Склонившись над Дозером, я снова осматриваю его лапу. Надо бы наложить жесткую повязку: ему будет не так больно, когда мы его понесем.

Я смотрю вокруг, выискивая подходящую шину. Замечаю палку нужной длины, подползаю к ней, хватаю.

Зубами кусаю и мусолю нижний край своей футболки. Мне удается сделать маленький надрыв – благо ткань дешевая. Держа зубами один конец надрыва, рукой берусь за второй и рву ткань по вертикали, почти до самой груди. Сунув руку под мышку, прижимаю ткань футболки к телу и рву ее по горизонтали.

После всех манипуляций на мне остается короткий топ, прикрывающий грудь, и есть бинт для перевязки лапы Дозера.

– Так, Дозер. Теперь я наложу тебе шину с помощью палки и того, что было моей футболкой.

Карие глаза смотрят на меня страдальчески.

– Лгать не стану – будет больно. Но я постараюсь недолго тебя мучить, обещаю.

С сердитым вздохом Дозер закрывает глаза.

Вряд ли он меня укусит – очень уж ему больно, – но осторожность не помешает, ведь это чертовски огромный пес. Может и руку оттяпать.

Бережно я поднимаю его сломанную лапу. Он рычит, оскаливает пасть. Я замираю, но лапы его не выпускаю.

– Я оказываю тебе помощь, Дозер. Вспомни об этом, прежде чем решишь вонзить в меня свои клыки, хорошо?

Пес не издает ни звука. Лишь тяжко вздыхает и закрывает пасть, пряча свои зубы.

Я делаю глубокий вдох и повторяю попытку.

– Мне придется чуть выпрямить твою лапу… готов? Вот и все. – Дозер рычит, но не на меня, понимаю я, а от боли. – Умница, – выдыхаю я. Сердце гулко стучит в груди.

Я беру палку, приставляю ее к лапе с задней стороны. Беру оторванный кусок футболки, начинаю наматывать его на импровизированную шину. Бинтую достаточно туго, чтобы предотвратить смещение костей.

Закончив перевязку, рву, опять-таки зубами, конец повязки на две тесемки. Одну оборачиваю вокруг ноги и соединяю в узел с другой.

Положив лапу пса, я издаю протяжный вздох облегчения.

– Молодец, Дозер. – Я ободряюще треплю его.

Через минуту слышу рев мотора. Предположив, что это Джордан, встаю во весь рост, стряхиваю с колен налипшие веточки и землю.

– Я сейчас, – говорю я псу.

Иду через вырубку на дорогу. Красный «Мустанг», который я видела у гостиницы, мчится ко мне.

Джордан резко тормозит рядом, выскакивает из машины.

– Как он?

– Страдает, но держится молодцом. – Я иду за ним.

Джордан опускается на корточки возле Дозера.

– Привет, дружище. Ну что, едем к ветеринару?

Он осторожно просовывает руки под собаку, потом, как будто бы без усилий, в одно движение поднимает Дозера и встает вместе с ним на руках.

Ничего себе!

Это огромный пес. Весит, наверно, фунтов сто шестьдесят[10], не меньше.

Джордан гораздо сильнее, чем кажется. Он и на вид не слабак. Вовсе нет. Ничуточки. Как раз наоборот. Он – воплощение мужественности. Просто сложен не как культурист. Скорее, у него фигура атлета – мускулистого атлета в хорошей спортивной форме. Насколько я могу судить по тому, как сидит на нем одежда.

Джордан выглядит так, как должен выглядеть настоящий мужчина… по моему мнению, хотя какое у меня может быть мнение, с моим-то «богатым» опытом.

У меня всего-то был один мужчина – Форбс, а он сложен как регбист. Полная противоположность Джордану.

Но физические данные Джордана мне нравятся больше. Его телосложение… идеально.

Глядя на него, я невольно начинаю предаваться фантазиям…