Бегство к любви - Саманта Тоул

Честно, мне кажется, если она хотя бы пальцем меня коснется, я тотчас же спущу в штаны, а такого со мной не случалось с седьмого класса, когда я обжимался с Кейти Харрис в раздевалке спортзала. Пару раз потянула, и я кончил. Не самый достойный момент в моей жизни, но в свое оправдание могу сказать, что Кейти была первой девчонкой, которая дотронулась до моего члена.

Слава богу, что стойка достаточно высока, и за ней не виден мой огромный стояк.

– Здравствуйте, – говорит она, языком облизывая губы.

Боже, какие у нее сладостные губы. Вишневые, к ним так и хочется прильнуть. Хочется, чтобы они прильнули ко мне.

Жаль только, что глаз не видно. Для меня глаза имеют значение, как и ноги. Мне нравятся большие глаза, а у нее – солнцезащитные очки в пол-лица. Терпеть не могу, когда женщины так делают. Если на улице солнце – надевай очки. Но ведь не в восемь же часов вечера, черт возьми.

Сообразив, что я не произнес ни слова в ответ, а лишь таращусь на нее бог знает сколько времени, я обретаю дар речи и спрашиваю:

– Что вам угодно?

Она могла бы по-всякому ответить на мой вопрос. Например, попросила бы, чтоб я поставил ее раком у стойки и…

– Я… э… мне нужна комната.

Боже, голос сладостно-тягучий, как светлая патока.

Мой член дернулся, запульсировал в джинсах, которые стали вдруг мне невероятно узки.

Блин, надо бы его успокоить.

Я сумею. Я – не раб собственной похоти. Здесь я диктую условия.

Представь, что тебя охомутали, Мэттьюз. Твоя недавняя прилипчивая знакомая…

Ага, так-то лучше. Спокойно, «мальчик», спокойно.

Сексапильная девушка подходит к стойке, ставит свои сумки на пол.

От нее пахнет чудесно. Смесь ванили и дорогих духов.

Мне хочется наклониться к ней, вдохнуть ее аромат.

Может быть, попробовать на вкус.

Она снова облизывает губы. Черт, как же меня это отвлекает.

– Бет, официантка из кафе… Она прислала меня сюда. Сказала, что у вас есть свободный номер.

Я отрываю взгляд от ее губ, смотрю в ее ужасные очки. Вижу только свое отражение. Что, в общем-то, неплохо, но я хочу увидеть ее без очков.

Интересно, она обидится, если я возьму, да и сниму с нее очки?

Тряхнув головой, прокашлявшись, я говорю:

– Есть. Сколько вы намерены пробыть у нас?

– Э… – Она опускает подбородок, переминается с ноги на ногу. – Даже не знаю… недели две?

Две недели. Нам бы сейчас эти деньги не помешали. Если, конечно, я сумею держаться от нее на расстоянии.

– Вы спрашиваете меня или мне отвечаете?

Черт, веду себя как законченный болван.

Она смутилась.

И чувствую себя как последняя мразь.

Что это со мной?

Она подносит руку ко рту, начинает теребить нижнюю губу – волнующее зрелище. Меня оно снова заводит. Ладно, «снова» – не совсем подходящее слово, ибо я на взводе с той самой минуты, как увидел ее.

Оставив в покое свои губы, которые мне ох как хочется поцеловать, она складывает на груди руки.

– Я намерена пробыть здесь две недели. Вы можете мне предоставить номер на этот срок?

Оторвав от нее взгляд, я смотрю в журнал бронирования.

Будто мне надо проверять. Разумеется, у нас есть свободный номер на две недели. Другие постояльцы заедут только на следующей неделе, да и то это семья Перри, они каждый год к нам приезжают на годовщину свадьбы. Мне просто нужно на что-то переключиться, пока я не совершил какую-нибудь глупость – например, не набросился на нее.

Боже, а меня так и подмывает. Сил нет сдерживаться.

Проветри мозги, Мэттьюз. Никаких подкатов к сексапильной туристке.

У тебя получится.

Ладно. Поселю ее в «Вид на озеро». Это самый дорогой наш номер. И самый красивый. Как раз для такой девушки, как она.

И, судя по эффектному «Мерседесу», на котором она прикатила, очевидно, она может себе это позволить.

К тому же это единственный номер в гостинице, где я не занимался сексом. Не то чтобы это имеет какое-то значение – по отношению к ней. Просто мама с папой провели здесь свою первую брачную ночь. Потому я и не распутничаю в этом номере.

– Можем, – отвечаю я. – По сто семьдесят пять долларов в сутки.

– Хорошо, – говорит она. Даже глазом не моргнула.

Как я и думал. При деньгах. Интересно, это деньги ее отца, или, может, она замужем?

На вид для замужества еще молода, но в наши дни возраст женщины определить непросто. Вот не так давно была у меня одна цыпочка, я думал, ей двадцать лет, оказалось – тридцать. Чудеса пластической хирургии.

Я глянул на ее безымянный палец. Кольца нет.

Взяв ручку, отмечаю в табеле неделю. Достаю из ящика регистрационный бланк, кладу на стойку, пододвигаю к ней, рядом кладу ручку, которой только что писал.

– Заполните, пожалуйста. Имя, фамилия, домашний адрес.

Она берет ручку. Я замечаю, что ее рука дрожит. Странно. Нервничает или от страха?

Бояться тут вроде нечего, значит, должно быть, нервничает.

С какой стати такая красотка стала бы нервничать в моем присутствии? Только по одной причине. Хочет со мной переспать. У них всегда одно на уме.

Нет, я не самонадеян. Просто знаю, что неплохо выгляжу. Нравлюсь почти всем женщинам. Вернее, не почти, а всем. Волосы, татуировки. Им нравятся плохие парни, а я плохой. Что тут скажешь?

Но эта девочка не избалована земными наслаждениями. Сразу видно. Неопытная, оттого и нервничает. Может, еще и девственница.

Да нет, вряд ли… с такой-то внешностью!

Она заполнила бланк, возвращает его мне. При передаче бланка случайно соприкоснулась со мной пальцами. Отдернула руку как ошпаренная.

Странно. Обычно женщины стремятся меня потрогать.

Я смотрю в бланк, читаю ее имя.

Мия Монро.

Вот-те на, почти Мэрилин Монро, но не совсем.

Я не вслух это сказал?

Я глянул на нее. Она смотрит в сторону холла.

Вроде нет. Слава яйцам.

– Мне нужны данные вашей карты, и мы закончим. Деньги с карты будут списаны только по выселении.

– Хорошо. – Она наклоняется к своей сумке. Пользуясь случаем, я перегибаюсь через стойку, чтоб посмотреть, какая у нее задница.

Симпатичная попка. Очень.

Только зря я проявил любопытство, вот опять возбуждаюсь.

Она выпрямляется, протягивает мне карту.