Мое прекрасное забвение - Джейми Макгвайр

– Привет, Ромашка![5]– воскликнул он.

В руках он держал миску с пластиковыми фруктами.

– Не начинай, – огрызнулась я. – Это даже в школе не было смешно, тем более сейчас.

– А мне нравилось это прозвище. – Трентон пожал плечами.

– В средней школе ты даже не знал, кто я такая.

– Кто тебе сказал? – нахмурился он.

Я демонстративно обвела взглядом комнату:

– Ты со мной даже не разговаривал, пока у меня грудь не выросла.

– А при ней работать стало намного интереснее! – хихикнула Хейзел.

– Но это не значит, что я не знал, кто ты, – серьезным тоном ответил Трентон.

– Зачем эти фрукты? – Хейзел указала на миску в руках Трентона.

– Это для моего зала. Украшение.

– Отвратительно.

– Они принадлежали моей маме, – ровным голосом пояснил он. – Хочу, чтобы у меня на работе было что-нибудь от нее. Создает мне хорошее настроение.

Он удалился по коридору и скрылся за дверью своего зала.

– Итак, – проговорила Хейзел, облокачиваясь о столешницу. Ее тонкие, нарисованные карандашом брови взметнулись. – Сексуальное напряжение здесь просто зашкаливает.

– Не знала, что тебе нравится Кэлвин, – усмехнулась я.

– Кэлвин никому не нравится, – поморщилась Хейзел.

– Я все слышал! – крикнул из коридора Кэлвин.

– И отлично! Так ты совсем не увлечена Трентом?

– Нет.

– Даже немножко?

– У меня есть парень, и я с ним счастлива.

– Проклятье! – воскликнула Хейзел. – Вы отлично смотритесь вдвоем.

– Извини, что огорчила тебя, – сказала я, выравнивая стопку бумаг и укладывая ее в корзину.

Колокольчики на двери зазвенели, вошли сразу четыре девушки: все загорелые блондинки с пятым размером груди, одетые в тесные блузки разных оттенков розового.

Я хотела было поприветствовать их, но Хейзел указала им на дверь. Девушки приостановились.

– Да ладно тебе, Хейзел, – заныла одна из них. – Мы предупредили его, что зайдем.

– Вон отсюда, – сказала Хейзел, все еще указывая на дверь одной рукой, а второй переворачивая страницу журнала «Космополитен». Не услышав звон колокольчиков, она подняла глаза. – Вы что, оглохли? Я сказала, вон отсюда!

Девушки нахмурились и, надув губки, удалились.

– Что это было? – спросила я.

– Поклонницы Трентона. – Она покачала головой и вздохнула. – У Бишопа они тоже есть. Эти девушки слоняются возле салона в надежде заполучить бесплатные татуировки или… ну не знаю… парням виднее. – Она закатила глаза. – Если честно, они меня бесят, но до недавнего времени путь сюда им был открыт.

– И что изменилось?

Хейзел пожала плечами:

– Бишоп стал появляться очень редко, а Трентон велел не впускать их как раз после того, как ты стала здесь работать. Вот видишь? Ты еще не совсем безнадежна, – толкнула она меня локтем.

– Мне кажется, я не вполне заслужила полученную зарплату. Я даже не могу как следует смешать глинокислоту «Мад-эйсид». А дезинфицирующие средства здесь имеют большое значение.

– Заткнись! – криво усмехнулась Хейзел. – Никто другой не заставил бы Кэлвина избавиться от дешевого азиатского антуража или привести в порядок документы. Ты здесь меньше месяца, а мы уже стали более организованными. Клиенты не удивятся, если получат вдобавок к татуировке печенье с предсказанием.

– Спасибо. Я рада, что меня ценят.

– Я тоже ценю тебя, – сказал Трентон, заходя в приемную. – Ценю то, что сегодня вечером ты наконец посмотришь со мной «Космические яйца». Я смогу тебя переубедить.

– Нет, – покачала я головой.

– Почему?

– Я работаю.

– А потом?

– Ложусь спать.

– Чушь собачья.

– Ты прав. У меня другие планы.

– С кем? – ухмыльнулся он.

– Пока не знаю, но определенно не с тобой.

– Ой! – хихикнула Хейзел.

Трентон положил свою лапу на миниатюрное личико Хейзел и стал шутливо отталкивать ее, при этом говоря мне:

– Не слишком-то мило. Помнится, ты сказала, что мы друзья.

– Так и есть.

Хейзел наконец вырвалась и стала колотить Трентона по руке.

– Друзья смотрят вместе «Космические яйца», – возразил Трентон, не обращая на нее внимания и лишь заслоняясь ладонью от нападения.

– Мы не настолько хорошие друзья, – сказала я, сосредоточенно раскладывая скрепки в линию.

Дверь зазвенела, и вошла парочка, уже разукрашенная татуировками с ног до головы.

– Привет, – улыбнулась я. – Чем могу помочь?

– Рейчел! – воскликнула Хейзел, обнимая девушку.

Незнакомка могла похвастаться пирсингом на брови, гвоздиком с бриллиантом над губой и кольцами в носу и губе. Ее коротко остриженные рыжие волосы полыхали, будто осенний костер. Несмотря на многочисленные проколы на лице и покрытые черепами и сказочными феями руки, выглядела она сногсшибательно. Я откинулась на стуле, наблюдая, как девушки болтают. Парень, высокий и худощавый, тоже обрадовался при виде Хейзел. Вряд ли им понадобились новые услуги салона: свободное место для тату у них оставалось разве что на лице. Хейзел увела парочку к себе в зал, до нас донеслись звуки смеха и оживленного разговора.

– Сегодня будет тягомотина, – вздохнул Трентон.

– Откуда тебе знать? День только начался.

– Я всегда могу это предсказать.

– Кто они такие? – спросила я, кивая в сторону коридора.

– Рейчел – сестра Хейзел.

Я недоуменно подняла брови:

– Может, я чего-то не знаю, но Рейчел не азиатка. Ни капельки.

– Они обе были удочерены. Приемные дети. Их там где-то около десятка. Все теперь разбросаны по стране, а любят друг друга как безумные. Это потрясающе.

Я улыбнулась.

– Значит, ты правда не будешь смотреть со мной сегодня «Космические яйца»?

– Правда.

– Ну почему нет?

– Готовишься к бою? – ухмыльнулась я.

– Кэм, ответь на вопрос. Что ты имеешь против этого фильма? Я должен знать, прежде чем мы двинемся дальше.

– Дальше чего?

– Ты виляешь.

Я вздохнула:

– Между салоном и «Ред дор», и… мы и так часто видимся.