Рыцарь ее сердца - Хизер Гротхаус

Почувствовав, что ее голова начала чуть-чуть дрожать, леди Фокс немедленно приказала себе успокоиться.

— Вы не сможете доказать ни один из этих фактов.

— Но это же правда, не так ли?

Не глядя на Джулиана, Сибилла почувствовала, что он полностью повернулся в ее сторону.

— Нет.

— Тогда вы лжете! — В голосе Гриффина послышалась нескрываемая горечь. — Вы лжете ради собственного спасения!

— Нет, — снова прошептала Сибилла, поднимая глаза на Джулиана.

— Ладно. Тогда скажите мне, где я допустил ошибку, — настаивал Гриффин, причем сейчас в его взгляде проскальзывала как сила, так и искренность. Сибилле даже на мгновение показалось, что она готова полностью открыться этому человеку.

Но перед глазами снова возник образ слабеющей матери, уже почти прикованной к постели в ожидании смерти. Сибилле опять послышался ее жалкий плач, чередующийся то с пронзительными, то с жалкими требованиями…

«Ты понимаешь, чего я добилась? Теперь ты стала одной из самых прекрасных, богатых и влиятельных женщин на земле. Помни, что замок Фолстоу не только под твоим управлением, но и под твоей защитой. У тебя есть Фолстоу и есть сестры, Сибилла. Думай о них! Если ты хочешь сохранить их, делай так, как я говорю. Если же все будет потеряно, унеси с собой все наши тайны. Зачем рушить судьбы Элис и Сесилии? Не дай обесчестить гордое имя человека, который был твоим отцом…»

— Моя мать… Она была храброй женщиной, — сказала Сибилла, — поэтому я обязана быть такой же.

— Настолько ли правильно она поступила, что решилась бросить вас на растерзание? — жестко спросил Джулиан. — Это и является причиной того, что вы «обязаны» быть храброй. С этой целью вы взяли на вооружение несвойственную вам манеру поведения, представляясь окружающим пугающей и неприкасаемой. Всю жизнь Амиция приходила в ужас от мысли, что кто-нибудь узнает правду, а теперь этого боитесь и вы.

— Не знаю, унаследовала ли я достоинства матери, лорд Гриффин, — сказала Сибилла, покачав головой и бросив на собеседника взгляд, исполненный любопытства. — Но сейчас дело не в этом. Скажите, что вы можете мне пообещать в обмен на признание? То, что Эдуард, впечатленный моей прямотой, прольет слезу умиления и оставит за мной Фолстоу? Прикажет забыть все, что происходило в прошлом? Милостиво заберет себе мои богатства и отпустит с миром меня и моих людей, предоставив достойное право сбежать из замка куда глаза глядят?

— Он заберет подарок обратно на том основании, что право собственности было получено через ложь и предательство. Однако если вы придете к взаимопониманию…

— Если я соглашусь на это так называемое взаимопонимание, — громко прервала его Сибилла, — то что же король будет делать дальше? Закроет меня в монастыре с пожизненным содержанием за счет Короны? Лишит титула и позволит выйти замуж за лавочника? Или, быть может, даст волю своему непредсказуемому нраву и заточит в Тауэр? А то и сразу повесит без лишних церемоний? Кстати, в моем положении обезглавливание тоже подойдет. Я не собираюсь платить такую цену, столь долго ожидаемую нашим королем, за свою личную храбрость.

— Быть может, вы разрешите мне…

Сибилла соскользнула с камня, словно заранее отсекая все то, что хотел высказать ей Гриффин.

— Амиция старалась только для одного — она хотела построить счастье моих сестер, и я хотела бы положить свою жизнь ради этой же цели. И я никогда не обесчещу ее имени путем трусливого побега в Лондон, слюнявого припадания к мантии короля и моления о пощаде!

— Ваша мать была служанкой. Но она многое делала ради изменения своего положения и жизненного статуса. Извините, но ее лояльность всегда была продажна. Обладая неблагородным происхождением во всех смыслах этого слова, она ловко использовала как убийство собственного мужа, так и вас. — Брови Джулиана сурово опустились вниз. — Она и сейчас вас использует.

В два прыжка Сибилла оказалась напротив Гриффина и, подняв руку, отвесила ему ледяной рукой звонкую тяжелую пощечину.

— Не вздумай еще раз говорить о моей матери таким тоном, Гриффин! — крикнула Сибилла, сама удивляясь тому, как прозвучал ее обычно сдержанный голос, который, казалось, сотряс все ее тело.

Вскочив с камня и не сводя с Сибиллы глаз, Джулиан схватил ее за плечи и начал трясти, стараясь привести в чувство.

— Я не буду использовать вам во вред имеющиеся у меня сведения, Сибилла, — произнес он резким тоном. — То, что вы оказались в таком положении, не ваша вина.

— Вы воспринимаете меня такой наивной? — Ее слова по меньшей мере звучали издевательски. — А не слышали ли вы историй, что леди Сибилла Фокс продала душу дьяволу?

— И такое доводилось. Но я верю только в такого дьявола, который запугал душу вашей матери. Меня же запугать очень сложно, я вам ничем не обязан. И, поверьте, если вы ударите меня еще раз, я вас в бараний рог согну!

— Рискните! — прошипела Сибилла.

Пальцы Джулиана еще крепче сомкнулись вокруг рук Сибиллы, и он прижал ее к себе, буквально нависнув над ее лицом.

— В любом случае не смейте искушать меня! — прорычат он.

— Больно нужно! — усмехнулась леди Фокс.

Гриффин отпустил ее и шагнул назад, причем Сибилла заметила, что сделал он это совсем неохотно, казалось, что воздух между ними пришел в движение.

— Вы знаете, что я невиновна, — сказала Сибилла, чувствуя, что ей не хватает воздуха. — Разумеется, все сказанное вами — правда: Эдуард ни за что не допустит, чтобы Фолстоу остался за мной после вашего подтверждения мошенничества Амиции. Поэтому прошу мне сказать, что бы вы сделали на моем месте? — Сибилла умышленно сделала акцент на слове «вы». — Что бы сделали вы, если бы кто-нибудь показал на ваши ворота и сказал, что за ними живет человек, жизнь которого — сплошная мистификация? Что все — ложь, что Люси — не ваша дочь, что битвы, в которых вы выжили и уцелели, ничего не значат, а дом украден? Что ваш брак недействителен? Что все вас окружающее, то, что вы имели, любили или над чем работали, навсегда отобрано? И все это апеллируя к одному лишь слову — закон!

Сибилла перевела дух.

— Итак, спрашиваю, вы бы тихонько сидели, безропотно принимая удар за ударом?

— Нет, — негромко ответил Гриффин, — я бы не сидел.

— Вот тогда и скажите Эдуарду, что он не прав! Скажите ему, что не нашли ничего предосудительного, ничего такого, что может подтвердить его подозрения! Не дайте королю забрать Фолстоу у меня и моей семьи. В нашей первой беседе вы сказали, что способны помочь мне. Так помогите, Джулиан!

— Я не могу лгать королю, Сибилла, — ответил Гриффин. — Тем более что кое о чем вы мне не сказали до сих пор.

— Что вы от меня хотите, в конце концов?! Денег? Моего тела?

— Не пытайтесь представить себя хуже, чем вы есть на самом деле, — поморщился Джулиан.