Рыцарь ее сердца - Хизер Гротхаус

— Сибилла… — раздался тихий голос Гриффина, причем в его тоне совершенно не ощущалась недавняя ирония.

Она вздрогнула, поняв, что продолжает выискивать на его лице знак, любой знак, который, как в зеркале, отразил бы его истинные чувства.

— Да?

— С вами все хорошо? — Его улыбка показалась бесконечно широкой, а плечи расслабились.

— О да, конечно. Со мной все в порядке, — ответила леди Фокс, и голос ее при этом дрогнул и ослаб, в нем проявились нотки смущения. — Мне все здесь нравится.

— За исключением того, что вы очень голодны, — заметил Гриффин, протягивая руку к сумке, совсем забытой в онемевшей руке Сибиллы. — Это не может никому нравиться. Если вы будете столь любезны, чтобы за мной последовать, мы можем неплохо здесь устроиться. — Пальцы Сибиллы разжались, и Гриффин, быстро подхватив кожаную сумку, поставил ее на камень. — Надеюсь, вы не возражаете? — спросил он через плечо.

— Вовсе нет, — ответила она, несколько раз моргнув, и затем, словно через силу, взглянула на камни. Луна продолжала сиять над их головами, как будто подчеркивая, что Сибилла никуда не исчезла и находится там же, где была, и все оставалось по-прежнему.

Да, Фокс-Ринг…

Да, полная луна…

И ничего пока не случилось.

Она взглянула на спину Гриффина и почувствовала, как ее брови непроизвольно нахмурились. Джулиан издал негромкий звук, означающий, должно быть, нетерпеливое ожидание трапезы, и Сибилла начала понемногу раздражаться. В конце концов она овладела собой, подошла к Джулиану и встала рядом с ним перед камнем, который Гриффин приспособил под импровизированный стол.

— Ваша повариха — настоящая мастерица, — заметил Гриффин, — она позаботилась обо всем.

Сибилла взглянула на коричневую поверхность промасленной ткани, на которой Джулиан разжигал свечу толщиной с ее локоть. Трепещущий огонек осветил вместительный глиняный горшок, накрытый крышкой и плотно завязанный кожаными тесемками, толстый ломоть светлого хлеба и закупоренную бутыль. Еще через мгновение Джулиан вынул из сумки две небольшие деревянные чаши.

Закончив приготовления, Гриффин плотоядно потер руки и уселся на край камня. Однако через секунду он снова поднялся на ноги, и на его привлекательном лице отразилось смущение.

«Ну наконец-то», — пронеслось в голове у Сибиллы.

— Не знаю, что это на меня нашло, — раздосадованно проговорил Джулиан и отвесил галантный поклон в сторону камня. — Я совершенно забыл правила хорошего тона, приличествующие воспитанным людям. Пожалуйста, миледи, присаживайтесь.

Сибилла удивленно приподняла брови.

Громко вздохнув, она поджала губы и, вложив руку в подставленную ладонь Гриффина, взобралась с его помощью на камень. Казалось, что кожа там, где прикоснулся Джулиан, запылал жарким пламенем, но через мгновение он отпустил ее и, взгромоздясь на прежнее место, принялся с нетерпением развязывать кожаные ремешки, стягивающие горшок.

Через мгновение крышка оказалась свободной, обнаружив под собой половину тушки жареной дичи, плавающей в ароматном бульоне с вареными корнеплодами и свежей зеленью.

Держа горшок на весу одной рукой, Гриффин вежливо поднес его к Сибилле.

— Не угодно ли миледи? У вас есть столовый нож?

— Не утруждайте себя, — кратко произнесла Сибилла. — Я не голодна.

Пожав плечами, Джулиан поставил горшок обратно на промасленную скатерть перед собой.

— Должно быть, это воздух на меня так действует, — сердито добавила леди Фокс.

Не долго думая, Гриффин отломил ножку птицы и, склонившись над посудиной, откусил здоровенный кусок.

— Ммм… — только и пробормотал он, после чего тщательно заработал челюстями.

Сибилла молча наблюдала, как ее спутник совершает глотательные движения, и, почувствовав, что у нее самой начало сводить живот, несколько раз пожелала ему подавиться.

— Очень хорошо, — констатировал Джулиан, прожевав, — нет, действительно, очень вкусно! Это эстрагон? — спросил он, поднимая взгляд на Сибиллу и продолжая обгладывать птичью косточку.

— Понятия не имею! — отрезала Сибилла.

— Восхитительно, волшебно! — продолжал Джулиан, отправляя в рот вареную репу. Казалось, он проглотил ее в одно мгновение. — Я весьма рад, что вы осознали, что в ваших же интересах придать нашим отношениям дружеский характер. Это может примирить вас с Эдуардом.

— Вы так считаете? — отозвалась Сибилла. — Вам думается, что если до настоящего времени я еще вас не прикончила, то мы подружились?

Джулиан взглянул на леди Фокс с таким снисхождением, словно вел разговор с малым ребенком, который поклялся сбежать из дома, если ему не позволят вытянуть из общего котла кусок мяса повкуснее. Сибилла почувствовала, что еще немного, и терпение лопнет, ее глаза непроизвольно сузились, словно у кошки перед прыжком.

Напротив, через секунду глаза Джулиана широко раскрылись, и, неожиданно закашлявшись, он вскочил на ноги и схватился одной рукой за горло, а другой, сжатой в кулак, принялся стучать себя по груди. Некоторое время Сибилла спокойно наблюдала, как лорд бился в конвульсиях, издавая дикие хрипы. Но вот Джулиан прокашлялся, и утолки ее рта опустились вниз, как у человека, который наконец понял, что жизнь не удалась.

— Прошу прощения, — прохрипел Джулиан, возвращаясь на место.

Она протянула ему чашу, наполненную вином, затем плеснула и себе, но, уже поднеся к губам, остановилась.

— Ну что же, лорд Гриффин, продолжим? Расскажите мне все, что вам известно, — мягко произнесла Сибилла и сделала глоток.

Залпом осушив чашу, он вытер вспотевший лоб рукавом и обессиленно уронил руку на колени. Сосуд едва держался в его ослабевших пальцах.

— Я не совсем уверен, что вы готовы это услышать. — От былой снисходительности Джулиана не осталось и следа.

— А я больше не собираюсь забивать себе голову этим вопросом. Эдуард послал вас сюда выполнять его приказания, но я не знаю точно, чего он хочет. Если бы я знала, в чем именно меня обвиняют, то, возможно, у меня было бы время, чтобы собрать доказательства, опровергающие обвинения.

— Вы полагаете, я бы стал обвинять вас просто так, не имея на то веских причин? Смею уверить, что все факты, которыми я располагаю, подтверждены свидетельскими показаниями и заверены документально. Ко всему остальному, что исходит лишь из предположений, я отношусь с крайним предубеждением и, поверьте, не стал бы представлять королю это дело исходя лишь из личных теорий. Хотя и они гоже имеют некоторую обоснованность.

Она молчала, не сводя с него взгляда.

— Сибилла, я… — Он резко прервался и налил вина в свою чашу. Опустошив её, он выдержал достаточно долгую паузу, прежде чем продолжил снова: — Я хотел бы выразить свое восхищение вашим личным поведением за последние несколько месяцев…