Привет, я люблю тебя - Кэти М. Стаут

Когда мы выходим из автобуса около школы, часы показывают половину четвертого. Прежде чем расстаться с Йон Джэ, я спрашиваю у него:

– А какие планы на сегодняшний вечер?

– Не знаю. Тэ Хва что-то придумал. Кстати, оденься красиво. Надень что-нибудь вроде того, что ты купила для Софи.

Я, смеясь, поднимаюсь в нашу комнату, при этом мысленно перебираю свой гардероб в поисках подходящего туалета. Вхожу в комнату и вижу, что Софи с помощью подводки для глаз делает из себя роковую женщину.

– И что ты мне купила? – лукаво глядя на меня, спрашивает она.

Я достаю из пакета платье и ожерелье, и она восторженно визжит. Выдавая целый поток корейских междометий, она скачет от радости и прикладывает к себе наряд.

– Можно, я его сегодня надену?

– Естественно! – Я смеюсь. – А для чего еще, по- твоему, я его купила?

Оставшееся время мы тратим на прихорашивание. Я выбираю черное платье с завышенной талией и юбкой-колоколом до середины бедра, к нему я подбираю неоново-желтые туфли на шпильках, в которых мои ноги выглядят такими же худыми, как у Софи. Глядя на свое отражение, я прикидываю, как Джейсон воспримет мой наряд. Вот то, что Йон Джэ оценит его по достоинству, я не сомневаюсь.

Тэ Хва звонит Софи и сообщает, что они ждут нас внизу, и у меня внутри все сжимается от сладостного предвкушения. Даже если мы целых четыре часа без остановки будем кататься на метро, мне и тогда, думаю, будет весело – удивительно, как меняют взгляд на жизнь высокие каблуки и капелька туши на ресницах.

Ребята стоят перед общежитием. Софи тут же, будто магнитом, притягивает внимание Тэ Хва, и мое сердце тает, когда я вижу, как он смотрит на нее. Если они не начнут встречаться как можно скорее, я возьму ее за грудки и буду трясти до тех пор, пока она не согласится вцепиться в него мертвой хваткой.

Йон Джэ приветствует меня словами:

– Шикарно выглядишь!

Но мой взгляд невольно обращается к Джейсону. Несмотря на теплую погоду, он одет в черные джинсы, толстовку с капюшоном и карамельного цвета кожаную куртку. Наряд дополняет белый галстук с графическим рисунком. Прямые черные волосы падают на лоб и почти скрывают глаза. От одного взгляда на него я начинаю трепетать.

Держи себя в руках, Грейс. Это же Джейсон. Снисходительный. Надменный. Чванливый. Сексуальный.

И эта сексуальность просто отвратительна.

Мы шагаем по тротуару, и наши голоса и смех образуют вокруг нас защитный купол, сквозь который не может проникнуть ничего, что погубило бы наше веселье. Вместо автобусной остановки Тэ Хва ведет нас к сверкающему лимузину, стоящему прямо перед школой.

Софи восторженно вскрикивает, и мы забираемся внутрь. Кожаные сиденья и мини-бар напоминают мне о том, как несколько лет назад я вместе с Нейтаном ехала на вручение «Грэмми». Йон Джэ заделывается барменом, а я изо всех сил пытаюсь не омрачать вечер мыслями о доме.

Мы въезжаем в Инчхон, и лимузин оставляет нас у ночного клуба. Мы идем мимо длинной очереди, вышибалы у входной двери узнают ребят и беспрепятственно пропускают внутрь, даже не просят показать документы.

Я ожидаю увидеть типичный бар, но вижу стены, отделанные панелями из темного дуба, а вместо привычного хип-хопа слышу американский рок. Басы отдаются во всем теле, чувствуется, как от них вибрирует пол.

Мы обходим толпу на танцполе, подходим к бару и даже успеваем захватить два барных табурета, как нас тут же окружает плотное кольцо фанов. Йон Джэ и Тэ Хва позируют для снимков, а Джейсон даже дает несколько автографов. Спустя несколько минут Софи разгоняет толпу.

– Это мой день рождения! – кричит она по-английски, не обращая внимания на смешки. – Хватит раздавать автографы!

Йон Джэ заказывает выпивку, но я отказываюсь.

Он наклоняется ко мне и говорит:

– Никто ничего не скажет, если я куплю тебе какой-нибудь напиток. Ты забыла, что я знаменитость? Я могу делать что угодно.

Я выдавливаю из себя улыбку.

– Все в порядке, я просто не хочу пить, спасибо.

Я видела, что алкоголь делает с человеком, и не готова идти по стопам своего брата. Поэтому я заказываю содовую.

Тэ Хва поднимает свой стакан.

– С днем рождения, Софи и Джейсон! – кричит он.

Остальные тоже поднимают стаканы и хором кричат:

– С днем рождения!

Тэ Хва с именинницей устремляются к танцполу, и Софи по пути хватает мое запястье и тащит за собой. Йон Джэ следует за нами, а Джейсон остается у барной стойки. Я оглядываюсь и вижу, что он неторопливо потягивает пиво. В моей голове срабатывает тревожная сирена, но я быстро заставляю ее умолкнуть. Мы же в клубе – люди приходят сюда для того, чтобы выпить. Я излишне впечатлительна.

Толпа на танцполе оттирает меня от Софи. Я впадаю в панику, но тут же успокаиваюсь, когда вижу, что ко мне спешит Йон Джэ. Он рядом, и я позволяю своему телу расслабиться, отдаваясь гипнотической власти музыки, которая наполняет меня, заставляет меня двигаться.

Я пытаюсь подстроиться под ритм Йон Джэ, но понимаю, что мне никогда не сравниться с ним в мастерстве. Наблюдая за ним, я непроизвольно улыбаюсь. Он – это сама раскрепощенность, он полностью свободен от запретов и ограничений, и я завидую ему. Девчонки вокруг тоже наблюдают за ним, и я не могу осуждать их за это – все в нем, от легкой улыбки и стильной прически до уверенных манер, говорит о том, что у какой-нибудь счастливицы будет замечательный бойфренд.

Теснота и духота танцпола вынуждают меня искать спасения у барной стойки. Я с удовольствием вдыхаю дымный воздух. Один стул у нас забрали, а на другом сидит Джейсон. Мне он сесть не предлагает.

– Не знал, что ты умеешь танцевать, – говорит он, когда я залпом выпиваю содовую.

– Не знала, что ты не умеешь. – Я смеюсь, но вдруг вижу, что он мрачнеет, и понимаю, что это правда. – Ой, да ладно тебе. Все умеют танцевать. Ты только попробуй.

Он морщится.

– Вряд ли у меня получится.

То ли от того, что клубный полумрак усиливает атмосферу анонимности, или дело в моем праздничном наряде вкупе с адреналином, бурлящим в крови, но меня вдруг охватывает небывалая уверенность, и я беру Джейсона за руку и тяну к себе, стаскивая со стула.

– Пошли, – говорю я, увлекая его в массу изгибающихся и прыгающих тел. – Сегодня твой день рождения. Веселись!

Я нахожу для нас свободное местечко, но Джейсон отказывается танцевать. В сердцах я хватаю его за запястья и резко поднимаю наши руки над головами, – так обычно делал Нейтан, чтобы немного меня подбодрить.

«Лучший способ избавиться от меланхолии – это посмеяться над собой», – обычно говорил он.

Но Джейсон продолжает стоять с опущенной головой и смотрит на меня сквозь завесу черных волос, как на ребенка, которого никак не получается угомонить. Я выпускаю его руки и вздыхаю, я готова сдаться и считать его безнадежным, но тут он делает шаг ко мне и кладет руки мне на талию.