Земляничный год - Катажина Михаляк

Но на самом деле это было не самым худшим – понятно, что во время ремонта нужно быть готовым жить в экстремальных условиях. Потому что, по сути, для более-менее комфортного существования человеку нужно не так уж много: электричество и вода.

А тут попутно выяснилось, что:

1) воды нет;

2) теплой воды нет;

3) нет никакой воды!;

4) нет электричества;

5) нет интернета (и вот это оказалось для меня самым большим кошмаром!).

Электричество временно отключили, чтобы кабель не повредить. Завтра включат.

Это «завтра» означало, что сегодня я буду ночевать как эскимос, потому что в доме было градусов десять тепла – не больше. И я и спала в результате как эскимос: под двумя одеялами, покрывалом и попоной, одетая. А вернее – почти не спала, потому что уснула я около четырех часов утра, а в семь меня уже разбудили веселые рабочие, включив бензопилу. Когда случайно замолкала пила, тут же включалась дрель. К счастью, они быстро сообразили, что хозяйка дома уже приехала, и с этого момента включали радио («Радиооо Шансоооон!») на полную мощность, чтобы я не скучала.

Вода.

Человек думает: вода? да без проблем… вот сейчас открою кран и…

Ничего подобного!

В моем доме три дня не было кранов вообще. Никаких. Из стены торчала труба, а из нее текла вода, если повернуть такую красную стрелочку. До поры до времени. До той ночи, когда я с тревогой обнаружила, что вода льется из этой трубы и если не поворачивать красную стрелочку – прямо в ванну, которой у меня еще не было. И воду перекрыли.

В ту ночь я не могла даже чаю себе сделать.

Но я не сдавалась.

Через три дня – аллилуйя! – мне наконец подключили ванну и водонагреватель. И я впервые за три дня смогла помыться (в темноте, потому что на ночь у меня забирают кабель) и почистить зубы. Раньше, конечно, я тоже могла бы это сделать – под ледяной водой, но как-то не отважилась.

Чтобы сделать себе чаю или развести бульонный кубик, мне нужно было идти к моим рабочим (они ночуют в гостевом домике), потому что они сперли у меня чайник. А после двадцати одного часа о чае или бульонном кубике я могла только мечтать, потому что рабочие отправлялись спать. И чайник был недоступен.

Еще одна сводящая с ума деталь – это пыль. Серая, пушистая, она забивается в волосы, оседает на коже, проникает внутрь закрытых пакетов, создает пленку на чае еще до того, как он успевает остыть… Ненавижу пыль!

Итак, на сегодняшний день (вернее, вечер, а еще вернее – ночь) – вторник, два двадцать:

мне отключили ванну, и нагреватель, и все остальное. Я не могу даже помыться. За это я украла у них свой чайник и теперь с невероятным удовлетворением и мстительной радостью пью чай (с пылью). Света тоже нет. Интернет есть – я подключилась через мобильный телефон, купила какой-то там пакет: работает медленно, но работает. Не знаю, как при таких вводных я закончу редактировать книгу Каролины.

Бандиты мои что-то притихли: их тоже изводит эта пыль (вчера, когда у нас еще была ванна, я помыла Растяпу и Пепси – и это была неудачная идея: если до купания они были просто грязными, то после купания и беготни в мокром виде по дому – еще и все в пыли. И такие же грязные).

Плюсы.

……….

………………

……………………..

Ну нет, ну должны же быть какие-то плюсы!

Хммм…

Я действительно могу любоваться полной луной и небом, усыпанным звездами. Это так чудесно – стоять на крыльце своего собственного дома, в ночной рубашке и кроссовках. Ха! И мне не надо прилично одеваться, когда я иду гулять с собаками, – сюда, где я теперь живу, цивилизация не добралась. А четверо мужиков-рабочих ночью спят (наверное).

С ними, с этим рабочими, все в порядке.

Они, правда, хотели мне установить ванну задом наперед, плитку положили горизонтально, хотя логика подсказывала, что надо вертикально, а когда дело касается важных проблем – слив не работает, к примеру, – они становятся беспомощными, как… даже не как дети – дети бы и то в этом случае догадались выкопать какую-нибудь ямку… и даже не как Тося… они становятся такими же беспомощными и бесполезными, как, например, моя ночная лампа… хотя сами себя считают настоящими профессионалами.

Меня они ненавидят всей душой – ведь это из-за меня им пришлось переустанавливать ванну, отдирать плитку и укладывать ее по-другому, и это из-за меня у них до сих пор нет света, потому что я велела что-то сделать с этими оголенными проводами…

Я их тоже ненавижу. За эту жуткую пыль. За то, что живу на стройке. За то, что не могу умыться спокойно или… да ничего не могу сделать спокойно! И еще за то, что они в субботу закончили работать в полдень, оставив меня без ванны на все выходные. И за то, что явились сегодня утром ни свет ни заря и снова включили свою бензопилу или что там.

Именно за все это я и украла у них чайник (мой вообще-то!) и завтра с утреца, часов этак в шесть, выпущу свою банду во двор. Рабочие ненавидят об них спотыкаться.

Что бы еще им такого сделать…

О, я им скажу перенести ванную в другое место! И кухню! Еще можно заявить, что мне цвет штукатурки не нравится! Что он должен быть более белым или даже немного айвори! А может, мне захотеть сломать парочку стен и передвинуть их на пару сантиметров?

Тогда они меня, наверное, убьют.

Завтра они заканчивают жилую часть дома. И меня ждет переезд с миллионом моих мешков в другое помещение. Но распаковывать вещи мне будет нельзя, потому что ремонт нежилых помещений они начнут с шлифовки стен.

Все, это можно сразу ложиться и умирать. Снова серая, шершавая, летучая пыль. Забивающая горло раньше, чем туда попадет глоток чая.

Итак, подведем итог: я действительно живу в невыносимых условиях – и при этом я счастлива. Я все время представляю себе, каким этот дом будет уже очень скоро – когда ремонт закончится. И думаю о том, как буду ночью смотреть на звезды. И о том, что до леса мне всего десять шагов – я практически живу в лесу! С двумя сторожевыми собаками, из которых один, правда, боится машин, а другая – тапка, после того как напи́сала в коридоре.

Через пару дней дом опустеет, ремонт закончится, ведь мне денег пока хватит только на две комнаты, кухню и маленькую ванную. И мы останемся одни – вчетвером. Мы – и тишина.

Даже представить себе это сложно – особенно в те моменты, когда за стеной визгливо орет бензопила…

С глубоко скрываемым даже от самой себя облегчением Эва вырывалась почти каждый день на работу, в Варшаву, – там по крайней мере не было этой всепроникающей, серой, шершавой пыли.