Земляничный год - Катажина Михаляк

Эва была абсолютно счастлива.

Следующие два часа она с неослабевающим энтузиазмом искала вместе с Зойкой и Каролиной наиболее подходящий ракурс и наиболее красивое место, чтобы красота Каролины, органично вписывающаяся в окружающий пейзаж, заиграла новыми красками и была бы еще более заметна.

Каролина вместе с Бинго безропотно позировала.

– Вот здесь! – кричала Эва решительно, увидев маленькое лесное озерцо на полянке. – Сядешь на берегу, а Бинго пусть пьет воду, совершенно свободный. Вот так, отлично! И чтобы вы отражались в воде… Видишь, Зоечка? Ты видишь?!

Фотограф кивала с улыбкой, соглашаясь.

– О, березы! Обожаю березы! Давайте сделаем пару кадров на фоне берез! Как Каролинка ведет Бинго… или нет! Пусть Бинго идет рядом, вот так, совершенно свободно! Ты сняла, Зоенька? Умница! О, еще полянка… и это дерево, старое как мир… Абсолютный улет! Можешь к нему прислониться? Ты – молодая, оно – старое… А Бинго пусть…

– А Бинго пусть на него залезет и прыгнет с парашютом! – послышался вдруг чей-то голос.

Анджей. Ну кто же еще.

– Ну вот и конец сессии, – вздохнула Эва. – Ты закончил с поилками? – раздраженно спросила она Анджея.

Только его насмешливых замечаний в этом волшебном месте недоставало.

– Закончил, не беспокойся. Марта послала меня узнать, не нужно ли вам чего…

И вдруг Анджей умолк на полуслове.

Через ручей, ведя Бинго под уздцы, шла Каролина.

Нет, не Каролина – само совершенство, с играющим в волосах ярким солнцем и серебристым сиянием в глазах. Именно это сияние и заставило Зойку защелкать фотоаппаратом.

Каролина робко улыбалась, одной рукой придерживая коня, а другой чуть приподняв край длинной юбки, чтобы не замочить.

Эва посмотрела на нее. Потом посмотрела на Анджея.

И поняла: нет, никакая это не дружба.

И никакое это не сочувствие.

Анджей был отчаянно влюблен. Причем взаимно.

Сердце Эвы в очередной раз разлетелось на мелкие кусочки.

Остаток этого дня стерся у Эвы из памяти.

Фотосессия закончилась уже без ее участия – она отговорилась головной болью (ничего более оригинального и подходящего придумать не смогла) и ушла обратно к дому. Там как будто Марта ее успокаивала. Они даже вроде бы обед вместе готовили, и Эва даже пробовала этот обед есть, но болезненно стиснутое горло не позволило ей проглотить ничего, кроме холодной воды.

Потом они молча ехали в Варшаву и Эва мечтала только об одном: поскорее оказаться в своей маленькой однокомнатной квартирке, подальше от людских глаз. Только там она смогла позволить себе наконец как следует поплакать.

– А что ты себе напридумывала?! – рыдала она, с отвращением глядя на свое отражение в зеркале. – Что взмахнешь своей дикой сливой – и твоя красота поразит Анджея в самое сердце и он в тебя влюбится?! Идиотка! Законченная идиотка! А еще эти проплешины… Вот если бы… – Она снова размечталась было о черных волосах Каролины, но тут в голове у нее зазвучал серьезный голос Анджея: «Ты завидуешь волосам Каролины? У нее лейкемия».

Неужели же она, Эва, будет соперничать в любви с девушкой, которая завтра может умереть?!

– Можешь не беспокоиться, Каролина, – всхлипнула Эва.

И тут раздался звонок в домофон.

Изка.

Эва давно не встречалась с этой своей подругой, главным жизненным предназначением которой было, как она сама думала, выдать Эву замуж. Желательно за принца. Ну, на крайний случай – пусть не принц, но чтобы все равно был красивый, как принц. И богатый, само собой.

– Нет, Изабелла, – сразу заговорила Эва, как только подруга произнесла первые слова, – я не пойду с тобой на встречу для одиноких, потому что…

– Конечно, пойдешь (ой, ты плакала!), обязательно пойдешь! – Пухленькая блондинка, полная обаяния и очарования, забегала по комнате, проводя инспекцию в шкафу и в ящиках комода. – Что, опять ничего? Опять ничего?! Ничего желтого, изумрудного, алого, синего?! Все та же серость и цвет увядшей листвы?! Ты что, при смерти, Эвка? Так я тебе сейчас кое-что объясню! – Она подбоченилась и уставилась гневным взглядом на безвольно сидящую на диване подругу: – Я тебе организовала свидание с королевичем, да-да, именно, с королевичем – а ты опять мешков для картошки себе накупила?! А что ты мне обещала, а? Что ты мне в прошлый раз обещала?

– Что больше никогда… что не буду больше… – буркнула Эва.

Удивительно, но вопли Изки действовали на нее успокаивающе. Отвлекали ее – как всегда.

– Ты обещала мне, что купишь что-нибудь нормальное! И что я вижу?! Все та же осень в шкафу, все та же осень в комоде. Эвка, ты вообще хочешь мужчину заполучить или нет?

– Нет. Уже нет.

– Знаешь что… тебе повезло, тебе ужасно повезло, что я тебя люблю и что я принесла кое-что для тебя. Давай-ка вылезай из этого жуткого платья, потому что меня от него тошнит, и надевай вот это…

Она бросила в Эву чем-то на удивление маленьким и невесомым.

И черным.

– То есть черный – это хорошо, а серый – плохо? – уточнила Эва с укором в голосе.

– Это маленькое черное платье с бриллиантиками. И в этом случае ответ на твой вопрос однозначно «да». Серый мешок – нет. И давай обойдемся без дискуссий. О том, что ты сотворила со своими волосами, поговорим в другой раз, потому что королевич ждет.

Королевич на первый взгляд производил впечатление самого обычного, ничем не примечательного мужчины в чуть поношенном костюме – он легко затерялся бы в толпе государственных чиновников, которые в пятницу вечером спешат домой, к женам и жаркому из кролика. Лысеющий, под сорок. Он сидел развалившись на заднем сиденье такси и ждал свою потенциальную королевишну. Или принцессу. Или княжну?

Да кто ж его знает?..

– Але! – приветствовал он Эву, окидывая ее взглядом с ног до головы. – Что за хрень у тебя на голове?

Да, именно это он сказал сразу после дурацкого «але!».

Эва уставилась на него в недоумении.

Либо аристократы повыродились все напрочь, либо из него аристократ, как из нее, Эвы, балерина. Вместо того чтобы представиться как человек – «але!»? И «что за хрень у тебя на голове?» – незнакомой женщине, которую он видит в первый раз?

Ну, люди добрые…

– В отличие от тебя – у меня на голове волосы, – буркнула Эва, села в машину и уставилась в окно.

– Я слышал, у тебя свое издательство? И сколько делаешь в год? На бутылку? На две?

Эва медленно повернулась в его сторону. Она с недоверием уставилась на этого «королевича», потом перевела взгляд на Изку, которая старательно разглядывала разваливающийся дом, мимо которого они проезжали, а потом…