Чаша роз - Барбара Сэмюел

— Тамплиеры говорили, что если они не вернут Копье, единственной защитой станет чаша. — Он всматривался в ее лицо. — Так где она?!

Глэдис отшатнулась, близкая к обмороку.

— Я не знаю, милорд, — выдохнула она. — Но если мы с Майклом отправимся на поиски, мы…

— На поиски?! — загремел герцог. — Люди веками искали эту чашу, и пока никто ее не нашел. Веками! Я таким временем не располагаю!

— Это неправда! — Глэдис удивилась силе собственного голоса. — Простите, милорд. Но мне говорили, что по крайней мере один раз ее нашли. Когда король Генрих взошел на трон и его брат развязал войну, чтобы отобрать власть.

Она ожидала, что герцогу это будет приятно, но в его глазах засверкала новая ярость.

— Что?! Ты знаешь, что произошло тогда? Генрих Боклер захватил трон. Его брат, герцог Нормандский, вторгся в Англию, но проиграл. Владелец короны сохранил ее, а герцог Нормандский хлебнул горя в плену у брата. Теперь трон у Стефана Блуаского, — рыкнул он, — а я герцог Нормандский! Я не допущу, чтобы история повторилась.

От его ярости у Глэдис так перехватило дыхание, что она не смогла бы и звука издать, даже если бы слова пришли к ней. Но заговорил Майкл, причем самым спокойным тоном. Она не понимала, как он сумел это сделать.

— Милорд, в то время был избран правильный король. Генрих был сильным монархом и принес порядок на эту землю. Святая чаша наверняка явит свою благосклонность снова. Не к Стефану. И никогда к Эсташу Булонскому.

Поразмыслив, герцог немного успокоился и отпил из своего кубка. Такое впечатление, что прохладный воздух вдруг проник в маленькое помещение, и Глэдис снова смогла дышать.

— Верно, верно, — сказал он, но Глэдис видела, что герцог все еще просчитывает ситуацию в уме. Он не из тех, кто доверяет свою судьбу незнакомцам. И даже священным тайнам.

Он снова принялся шагать.

— Я кое-что об этом знаю, — вдруг сказал он. — От своей матери. А она узнала от своего отца? того самого короля Генриха. Он родился в Англии и гордился этим. Он изучал древние предания. Святая чаша спрятана в Гластонбери, да?

— Мне говорили, милорд, что чаша не задерживается в одном месте. Она во многих местах появлялась. Но Гластонбери-Тор — самое важное. Иосиф Аримафе…

— Да, да, — нетерпеливо махнул рукой герцог. — Но если есть другие места, откуда ты знаешь, где искать?

Глэдис хотела было упомянуть о вороне и сияющей тропинке, но храбрость оставила ее.

— Я просто буду знать, милорд. Как только мы отправимся.

Ей казалось, что герцог сейчас просто зарычит, но он сказал:

— Вам нужно отправляться в путь, де Лаури, выполните эту миссию. Найдите чашу и принесите ее мне.

Глэдис рот разинула, строки Евангелия о царе Ироде мелькнули у нее в голове. «Ирод призвал волхвов и послал в Вифлеем узнать о Младенце. Получив во сне откровение, не возвращаться к Ироду, иным путем отошли они в страну свою»[1]. Но что оставалось делать им с Майклом? Глэдис была уверена, что чашей нельзя обладать.

— Если нам будет позволено, — мягко сказал Майкл. — Думаю, никто из нас не имеет в этом деле свободы.

— Я имею, — властно сказал герцог, снова становясь грозным, — Хорошо. Принесите мне мир. Но мир в мою пользу. Иначе вы и ваши родственники поплатитесь за это. Идите и возвращайтесь с миром.

Майкл обнял Глэдис за талию и повел мимо любопытных взглядов из палатки на свежий воздух. Глэдис повисла на нем, ноги у нее подгибались.

Он поднял ее на руки и понес к деревне, повторяя:

— Господи, спаси и помилуй нас всех.

— Аминь, — сказала Глэдис. — Мне все это не нравится. Это слишком трудно.

— Даже быть в моих руках?

Она подняла на него глаза.

— Как ты можешь дразниться?

— Почему нет? — улыбнулся Майкл. — Мы отправляемся выполнить миссию, которая может принести мир. Но если я правильно понял суть дела, мы скоро разделим ложе, моя милая Глэдис. Вот и повод для веселья.

Глэдис обдало жаром, но она сказала:

— Я бы хотела, чтобы мы сначала поженились.

— Любимая, я женился бы на тебе, если бы мог, но нам велено торопиться, и я чувствую необходимость. Она звучит под моими ногами, как барабаны войны. Эсташ грозит Сент-Эдмундсбери. Там мне не место, но я не хочу видеть его разгромленным.

Он поставил ее на ноги у дома ткача.

— Мы по крайней мере можем произнести клятвы перед свидетелями.

Майкл вял Глэдис за руку и повел в дом, где ткач с женой сидели на скамье у окна, отдыхая после долгого трудного дня.

— Будьте добры, друзья, мы бы хотели, чтобы вы стали свидетелями наших брачных клятв.

— Нет, — ответил ткач. — Вам нужен кто-то повыше нас, да и священник тоже.

— Мы уезжаем и должны дать клятву сейчас. Позднее можно будет сделать это снова, с большей помпой. — Майкл повернулся к Глэдис. — А эти клятвы будут простыми. Я, Майкл де Лаури, беру тебя в жены, Глэдис из Бакфорда, и буду верен тебе всю жизнь. Я буду любить и почитать тебя, делить с тобой все, что имею. Клянусь.

Глэдис сглотнула слезы и попыталась повторить:

— Я, Глэдис из Бакфорда, беру тебя, Майкл де Лаури, в мужья. Я буду верна тебе всю жизнь. Я буду любить и почитать тебя, делить с тобой все, что имею. Клянусь.

Майкл снял кольцо с ее правой руки, надел на левую и поцеловал его.

— Дело сделано, — сказал он, его глаза сияли от радости, и Глэдис вдруг охватил приступ малодушия. Она вспомнила слова Генриха Анжуйского, намекавшие на гнев отца Майкла.

— Ты можешь пожалеть об этом, — прошептала она. — У меня нет ни денег, пи приданого, ни земель…

Он поцелуем заставил ее замолчать.

— И у меня тоже. Мы предназначены друг для друга, Глэдис из Бакфорда, остальное не имеет значения. Но мы должны отправляться в путь. Подожди здесь, пока я найду свою лошадь.

Майкл поблагодарил ошеломленную пару и ушел. Глэдис, слабо улыбнувшись ткачу и его жене, стояла у двери, потрясенная всем, что произошло. Но сильнее всего ощущением неотложности, о котором говорил Майкл. Казалось, оно пульсирует под ее ногами, словно огромные армии маршируют под зловещий бой барабанов.

Майкл скоро вернулся верхом, с мечом, но без кольчуги и щита.

— Почему ты не надел доспехи? — спросила Глэдис.

— Их надо чинить, и я решил положиться на волю Божью.

Он подъехал к камню, и Глэдис с него села на лошадь позади Майкла — трюк такой же волнующий и неожиданный, как и все, что она совершила за этот день. Ей было совсем неудобно, но, обхватив Майкла, она чувствовала себя в полной безопасности.