Разве я не хорошенькая? - Лесли Мэримонт

О, какая развращающая мысль! Намного приятнее заставить ее сделать то, чего ему хочется, победив ее сексуально, чем воздействовать лишь на жадность и алчность. Да-да, жажда денег явно отошла на второй план, уступив место неудержимой, необузданной похоти.

Реймонд притянул ее к себе и впился в ее губы яростным, исступленным, почти жестоким поцелуем. Жаклин не сопротивлялась и скоро уже отвечала с не меньшей страстью и настойчивостью. Его язык скользнул между ее зубами и начал исследовать рот, ласкать нёбо, сплетаясь с ее языком. Реймонд не прерывал поцелуя, пока не ощутил, что полностью лишил Жаклин воли, и только потом поднял голову. Один взгляд на ошеломленное лицо жены лишил его разума, и он начал срывать с нее одежду.

— О, Рей… — простонала Жаклин, когда он притянул ее дрожащее нагое тело к себе.

— Скоро, — прошептал он в ответ, — скоро.

Держать обнаженную, трепещущую женщину, не пуская ближе, было невыносимо, потрясающе эротично. Но когда он увидел их отражение в стенном зеркале, ощущение усилилось десятикратно. Ее бледные ягодицы на фоне его брюк казались такими беззащитно-трогательными и бесконечно обольстительными, что он схватил сильными пальцами нежные полушария и начал яростно, с силой мять и сжимать их. Жаклин уткнулась лицом ему в грудь и непрерывно стонала, извиваясь и прижимаясь к нему, не находя ни успокоения, ни удовлетворения, ибо не могла прикоснуться к его обнаженному телу.

А Реймонд не спешил, каким бы сильным ни было его вожделение. Он упивался этим неожиданным, новым ощущением своей власти над ней, смаковал открытие, что она не притворяется хотя бы в отношении секса. Наконец он повернул Жаклин так, чтобы и она тоже могла видеть, как его руки ласкают ее.

И когда ее глаза поймали их отражение, она вздрогнула и застонала, не в состоянии больше выносить муки неудовлетворенного желания.

— О, Рей, Рей, Рей… — хрипло забормотала она, — пожалуйста, скорее, скорее… я хочу, хочу…

Он провел руками по ее затвердевшим воспаленным соскам, и Жаклин дернулась, но потом снова прижалась к нему спиной.

— О, дорогая моя, прости! — вскричал Реймонд, немедленно опустив руки. Как же ей должно быть больно после того, что он сотворил с ней прошлой ночью! Он содрогнулся от этой мысли, преисполнившись отвращением к самому себе.

— Нет, Рей, нет, не отпускай меня! Они уже не болят. Ласкай меня! — продолжала умолять Жаклин сдавленным голосом. — Реймонд, любовь моя, только не останавливайся!

Ее возбуждение подстегнуло его и без того почти невыносимое желание, но ему так и не удалось заставить себя снова прикоснуться к ее грудям. Теперь он припомнил, что утром она жаловалась на больные соски. Но он продолжил свои ласки, как Жаклин и просила, провел рукой вниз, по плоскому упругому животу, прижав ее ягодицы к своему напрягшемуся члену, скользнул пальцами по темному треугольнику кудрявых волос.

— О Господи, Рей, да… о да… — шептала она, пока его пальцы разыскивали ту самую чувствительную точку, прикосновение к которой всегда сводило ее с ума.

Он и сам опасно близко подошел к грани, за которой мог окончательно потерять контроль над собой. Стоит только шевельнуть бедрами — и все будет кончено. Реймонд стоял неподвижно, только его пальцы танцевали во влажной, горячей плоти.

Жаклин замерла, отдавшись сумасшедшей, умопомрачительной ласке, запрокинула голову и, открыв рот, возбужденно и часто дышала. Потом она содрогнулась и закричала в отчаянной муке невыносимого наслаждения, Реймонд едва не потерял рассудок. Он слышал ее хриплые, страстные стоны и чувствовал, как она извивается под его пальцами, но смотреть на это в зеркале оказалось выше его сил. Его освобождение было непроизвольным и быстрым. На несколько мгновений он перестал думать, видеть, слышать…

Но вот способность мыслить здраво вернулась к нему, и Реймонда начали терзать мучительные сомнения. Что он собирается делать с этой женщиной, которую до сих пор так отчаянно желает? Нет никакого смысла обманывать себя. Надо взглянуть правде в глаза. Его любовь к Жаклин не обратилась в ненависть, а его страсть — в холодный, полный отвращения к ней акт мести. Стремление заставить ее заплатить было просто первой, мгновенной реакцией на причиняющее безумную боль открытие, что его обожаемая жена — самая обычная алчная обольстительница. Ему, как и любому другому мужчине, захотелось причинить ей ответную боль.

Но теперь все изменилось, понял Реймонд, подхватив на руки ее мгновенно ослабевшее тело. Жаклин испытывает к нему искренние чувства. Может, они в основе своей сексуальной природы, но что с того? Бывает, мужчина ищет всю свою жизнь женщину, которая отвечает его сексуальным стремлениям и вкусам, но так и не находит. Пусть Жаклин жаждет не только его тела, но и денег. Он сможет научиться жить с этой мыслью. По крайней мере, она хочет дать жизнь его ребенку…

Вудроу, естественно, скажет, что он сумасшедший, раз не желает разводиться с ней. Назовет одержимым Жаклин безрассудным идиотом. И скорее всего будет прав. Но надо помнить о том, что сам Вудроу проходит стадию излишнего цинизма в отношении всех женщин. Возможно, Жаклин и не намеревается требовать развода после того, как родит ребенка. Возможно, она удовольствуется тем, что имеет все блага жизни, которые можно купить за деньги. Тогда почему он должен с ней разводиться? Он, черт побери, любит ее!

Да, но Жаклин-то не любит меня, пришла ему в голову горькая мысль. А то, что она проявила столько ответной страсти, так это просто неожиданный поворот событий как для меня, так и для нее. Все равно она обманывала меня, лгала, сделала из меня дурака. Неужели я смогу прожить с ней всю жизнь, не сказав ни слова, даже не намекнув, что знаю истинную ее натуру, знаю всю правду о нашем браке?

В этом Реймонд совершенно не был уверен. Чрезмерная гордость всю жизнь была его достоинством, но одновременно и проклятием. Ему просто ненавистна была мысль о том, что Жаклин будет полагать, что ей удалось провести его как мальчишку.

Ладно, решил он, нечего сейчас заниматься пустыми размышлениями. Надо сначала прочитать отчет, изучить все свидетельства против нее и только тогда принимать решение. Взвешенное, максимально продуманное решение. И он понес Жаклин по коридору в их спальню.

— Мне надо принять душ и переодеться, — сказал он, опуская ее на кровать. — А вы, миссис Кармайкл, извольте что-нибудь надеть на себя.

— Зачем? — спросила Жаклин с томной мечтательностью.

Реймонд рассмеялся.

— Затем, что ты даже в одетом виде являешь собой почти непреодолимое искушение.

— А стоит ли преодолевать его? — так же томно протянула она и подняла пушистые ресницы, под которыми таинственно мерцали ее черные глаза.

— Стоит, — легонько щелкнул ее по носу Реймонд, — потому что мне еще надо прочитать отчет. Разве не ты сказала, что Вудроу собирался звонить сегодня вечером, чтобы обсудить его? Он захочет узнать мое мнение, и что я скажу ему? Что у меня не было времени не то что подумать, а даже прочесть отчет, потому что я развлекался со своей красавицей женой?