Мужчина, которого она забыла - Ровена Коулман

– Эй, Клэр? Это Райан из кафе, помните меня?

Я останавливаюсь и смотрю на незнакомца. Райан? Какое кафе, когда? Я отступаю на шаг.

– Был ливень, и я сказал, что вы промокли как мышь – очень симпатичная мышь.

Тут я вспоминаю эту нелепую фразу, а за ней и все остальное. Счастливый был миг – я тогда почувствовала себя собой. Райан, мужчина из кафе.

– Э-э… привет. – Я вдруг понимаю, что с утра не умылась, не причесалась и не почистила зубы. Отворачиваюсь – не хочу, чтобы он на меня смотрел. – Я вот… выбежала на минутку.

– Я надеялся на эту встречу. – У него приятный голос, нежный и добрый. Может, не так и важно, что у меня волосы похожи на клубок змей, а глаза не накрашены. – Думал, вы мне позвоните.

– Простите, – беззаботно говорю я. – Я была очень занята.

Это ложь. Я вовсе не была занята. Я лежала на ковре в гостиной, обмотанная в туалетную бумагу по рекомендации доктора Эстер, читала книги и беспокоилась о Кэйтлин. Кэйтлин.

– И сейчас кое-куда спешу…

Он меня догоняет и идет вровень.

– И куда же?

Я нащупываю в кармане пакетик круглых мятных леденцов, перебираю их пальцами. Грэг сосал леденцы. Что это значит? Он готовился к свиданию? Хотел кого-то поцеловать? Может, у него появилась другая женщина? Сегодня я его вспомнила – по крайней мере, его вспомнило мое сердце, но было поздно. Грэг разлюбил и бросил меня. Скоро я ничего не буду для него значить. Останусь воспоминанием о тяжелых временах.

– Так куда вам нужно, говорите? – повторяет Райан, подталкивая меня локтем.

– Мне нужно… – Почему-то вдруг стало больно и грустно. Над головой золотится небо, воздух чист и свеж, но туман не рассеивается. Я опять заблудилась. – Я просто гуляю.

– Можно с вами?

– На самом деле я не знаю, куда иду! – В моем голосе слышится легкая тревога. Я помню, что вышла из-за Кэйтлин, но почему? Где мы встречаемся? Я должна ее откуда-то забрать? Из школы? Я однажды опоздала, а когда пришла, лицо у нее было белее мела и глаза распухли от слез. Тогда автобус опоздал. С тех пор я не люблю автобусы. Я не хочу, чтобы Кэйтлин боялась.

– Мне нужно найти мою дочь, – говорю я.

– У вас есть дочь? – спрашивает Райан, и я понимаю, что в тот раз, в кафе, не упомянула о ней.

– Да, она учится в университете. – Я вслушиваюсь в собственные слова, перепроверяю их. Это так, Кэйтлин учится в университете. Она не ждет меня на школьной площадке. Ей двадцать лет, и она в безопасности.

– По вам не скажешь, что у вас такая взрослая дочь, – говорит он, и я не могу удержаться от усмешки.

– Современные чудеса, да? – Я откидываю с лица паутину волос и улыбаюсь.

– Может, повернем обратно? – любезно предлагает Райан. – К центру города, туда, где магазины и автомобили. Если дальше пойдем по этой дороге, то скоро услышим, как птицы поют.

Мы несколько минут шагаем молча, и я украдкой поглядываю на моего спутника. В кафе он казался моложе, но в тот раз я и сама как будто помолодела. Та встреча вполне могла состояться лет десять или двадцать назад, хотя, судя по его скромному, нерешительному тону, мы знакомы недавно. Впрочем, наверное, я ему понравилась, иначе он не заговорил бы со мной на улице.

Теперь я вижу, что мы с Райаном почти ровесники. Он аккуратно одет – костюм, галстук; примерно за такого человека мне и следовало выходить замуж. Наверняка у него приличная работа с пенсионным планом; может, даже с частной медицинской страховкой. Страдать слабоумием, имея в кармане страховку, гораздо удобнее.

– Мы правда случайно встретились? – спрашиваю я с легкой тревогой. – Или вы меня преследуете?

Он смеется.

– Нет, не преследую. Хотя не буду скрывать, я надеялся, что мы еще поговорим. Увы, я одинокий грустный парень, который пару недель назад увидел вас в кафе и решил, что вы… симпатичная, и что о вас некому позаботиться, и… Не поймите меня неправильно, но вы же гуляете по улице в пижаме, так что я подумал… Может, вам нужен друг?

– Одинокий и грустный… – повторяю я. Он заметил пижаму (а кстати, зачем я вышла из дома в пижаме?) и при этом не сдал меня в психушку. – И явно не пытаетесь мне ничего продать. Расскажите о себе: почему вам одиноко и грустно?

– Сначала вы расскажите, почему так странно оделись для прогулки.

– Ну… – (Нет, я еще не готова). – Я вольная пташка. Теперь ваша очередь.

Райан смеется. Он не подозревает: мне можно рассказывать что угодно, все равно в памяти ничего не задержится. Правда, я не забыла нашу первую встречу. То есть, конечно, я не думала о ней до сегодняшнего дня, но вспомнила, как только услышала эту фразу: «очень симпатичная мышь». Уже неплохо. И еще я помню… я помню его глаза. Райан не знает, что от меня можно ничего не скрывать. Тем удивительнее и трогательнее, что он не пытается ничего скрыть.

– У меня безнадежный случай, – признается он. – Моя жена… она меня разлюбила. И мое сердце теперь разбито. Я безумно скучаю по ней. Иногда не вижу смысла жить дальше, однако потом вспоминаю, что от меня зависят другие люди. Когда-то у меня были силы, но ничего не осталось. Я уже не знаю, как стать счастливым, и это самое ужасное.

– Ого! И правда, очень грустно. – Я его понимаю. Райан сбился с пути, совсем как я, в буквальном и переносном смысле. Я с улыбкой беру его за руку.

– Рад, что мои страдания вас развлекли, – говорит он с улыбкой, искоса глядя на меня.

– Я не над вами смеюсь, а над нами обоими. Посмотрите на нас: две неприкаянные души бродят по улицам Гилфорда. Для таких прогулок нужен лес или вересковый луг. Пейзаж с какой-нибудь подходящей метафорой. Фонари и автобусные остановки не подходят. – Я ужасно довольна собой: полагаю, я и раньше была забавной и остроумной. Дома меня совсем списали со счетов. Интересно, как они там? Ищут меня? Мама наверняка обнаружила, что я сбежала в ее сапогах. Ну да, сбежала. Вот только не помню зачем, потому и держу Райана за руку – с ним как-то легче.

– Леса нет, придется обойтись пригородом, – говорит Райан, ведя меня вверх по холму, где с обеих сторон вплотную друг к другу стоят одинаковые домики. Когда-то они были моим раем, утопией, а теперь кажется, их построил какой-то жестокий шутник, чтобы меня запутать: лабиринт из сплошных тупиков, без выхода. Я знаю, что живу в одном из этих домов, но понятия не имею, в котором. Что-то там было со шторами… Нет, не помню, да и не хочу туда возвращаться. Зачем – чтобы меня снова заперли?

– Ну а вы? – спрашивает Райан, когда мы сворачиваем с одной улицы на другую, точно такую же. – Расскажите свою историю.

– Я нездорова, – с сожалением признаюсь я. – Не хочу об этом говорить, потому что тогда вы по-другому станете ко мне относиться. Во всем мире есть только два человека, которые, несмотря на болезнь, обращаются со мной как раньше. Это вы и моя младшая дочь, Эстер. Ей всего три с половиной. Мы с ее отцом женаты чуть больше года. Он очень хороший, достойный человек и заслуживает гораздо большего.