Темный Эдем. Начало - Патрик Карман

Он знал, что я тут. Он это точно знал. Завтра он пойдёт искать меня, но сейчас было слишком поздно. Я уже мог уйти слишком далеко.

* * *

Дверь в Бункер миссис Горинг была не заперта; я не то чтобы на это надеялся, но даже ожидал, что так и будет. Я не видел, чтобы она носила ключи или отпирала какие-нибудь двери. Вряд ли кому-то, кроме меня, вздумается проникать в её дом. Это место находится в полнейшей глуши, и, похоже, ему достаточно только одного охранника — её самой. Никому — действительно никому — не захотелось бы выводить эту женщину из себя. Я даже представить не мог, что разозлило бы её больше незнакомца, проникшего в её дом.

Дэвис оставался в форте минут десять, не более. За это время я собрался с духом, перебежал через поляну, открыл дверь в Бункер и зашёл внутрь. На бегу я заметил, как отворяется дверь форта, и подумал, не увидел ли он меня.

Я спустился вниз. Дверь в подвал тоже была открыта, потому что миссис Горинг ещё не вернулась после обеда. Дэвис сейчас шёл по лесу и искал меня или ехал домой по дороге, так что некоторое время мне ничто не грозило.

Аккуратно затворив дверь в бомбоубежище, я включил монитор. Все сидели за столом, ели и оживлённо разговаривали. Я попробовал разглядеть, что изображено на футболке Бена Дугана, но не смог. Наверное, какой-нибудь почётный символ, какие рисуют в летнем лагере. Напугали до полусмерти — получай футболку.

Скоро миссис Горинг вернулась, захлопнув дверь наверх, и снова я оказался закрытым в подвале. На меня навалилась усталость, и я лёг на кровать. В полусне мне почудился голос брата.

А этот Дэвис не промах. Может подцепить любую девчонку. Смотри, не прощёлкай.

Откуда тебе знать? Ты сам как десятилетний.

Мне тринадцать, Уилл. И у меня было больше свиданий, чем у тебя.

Заткнись, Кит. Идиот.

Может, и мне к Марисе подкатить? Она вроде ничего, особенно в этой футболке.

Сейчас как дам!

Только попробуй.

Потом этот сон сменился настоящим кошмаром: мы стали драться, я ударил Кита по лицу, мы упали и покатились по винтовой лестнице в темноту. Руки и ноги переплелись, мы упали на пол, и тут Кит исчез. Вместо него в синей комнате стояла доктор Стивенс, держа шлем.

Сядь. У меня кое-что есть для тебя.

Не хочу.

Ты уверен?

Я проснулся в поту, посмотрел на часы и от досады прорычал. 15:13. Какой яркий сон, почти как наяву. Я потряс головой и постарался успокоиться. Монитор по-прежнему не подавал признаков жизни, и я с тревогой подумал, что система снова вышла из строя. Я не помню, чтобы его отключал, но, наверное, всё-таки отключил, потому что, когда я нажал кнопку Г, на экране показался всё тот же главный зал форта. Отсюда были видны перила лестницы, и я задрожал. Все сидели за столом, в том числе и Рейнсфорд, спиной к камере. «Интересно, я увижу когда-нибудь его лицо?» — спросил я про себя, и он как будто меня услышал.

Он встал, продолжая что-то говорить, повернулся лицом к камере и медленно подошёл к ней, держа руки за спиной.

— Какой он старый! — невольно вырвалось у меня.

Первым делом бросался в глаза его возраст. Рейнсфорд выглядел по-настоящему древним. Он двигался медленно, словно с трудом сгибая колени. Седые волосы, густые брови, худое лицо. Если бы их с миссис Горинг заставили драться друг с другом на ринге, она бы уделала его одной левой.

Жалко, что не слышно его голоса. Он смотрел не прямо в камеру, а чуть-чуть в сторону, но даже так мне захотелось немедленно сдаться. В его движениях было что-то гипнотическое, была какая-то ритмичность, притупляющая чувства.

Он обернулся. Кейт Холландер встала и подошла к нему.

Я почти услышал, как она произнесла:

— Я готова.

Оба они подошли к спальне для девочек. Рейнсфорд открыл дверь, нежно дотронулся до плеча Кейт, и она зашла внутрь. Никто за столом не шевелился, пока Рейнсфорд медленно проходил мимо них, а потом спускался по винтовой лестнице, обратно в свои владения. Я никак не мог отделаться от мысли, что он вот-вот сломает себе шею. После того как Рейнсфорд спустился, я почувствовал, как онемела нога. Наверное, я её отлежал. Тут я вдруг подумал, что полностью проснулся только сейчас.

Что это было? Я видел его на самом деле, или же мне это приснилось? Трудно было сказать, проснулся ли я или видел сон во сне.

Я нажал кнопку Д, и на экране показалось помещение с пустым стулом и тремя красными цифрами на стене.

2 5 7

Когда в кабинку вошла Кейт и села, чтобы пообщаться с доктором Стивенс, я вставил в уши наушники и выбрал запись одной из её сессий. Было странно видеть, как она шевелит губами не в такт, и всё же такая «озвучка» казалась вполне уместной.

Что, если ты больна на самом деле? Такая мысль приходила тебе в голову?

Глупости всё это. Посмотрите на меня. Я совершенно здорова.

Внешность может быть обманчивой.

Но не в моём случае. Что видно, то и на самом деле.

Знаешь, Кейт, врачи тебе плохо не сделают.

Скажите это моей маме.

Они не делают ей плохо. Они стараются помочь.

Девятнадцать операций, а с головой у неё по-прежнему не всё в порядке. Я лично думаю, что это провал.

Давай поговорим об этом, о несчастном случае и о том, где ты была, когда это произошло.

Давайте не будем.

Это важно, Кейт.

Нет, не важно. И я не хочу об этом говорить.

В этом-то и заключалась проблема с Кейт Холландер. Она приходила в ужас от врачей, от любого, кто мог ей помочь. Иногда во время сеансов складывалось впечатление, что Кейт здесь главная, а доктор Стивенс лишь поддакивает ей. Но, прослушивая записи, я заметил, что Кейт — разная. Она могла быть спокойной, способной понять собеседника. Иногда она плакала, потому что испытывала страх или чувство вины. А временами бывала ранимой, как маленький ребёнок. В такие моменты она говорила о том, чего я не понимал.

Мне нравится боль. Она моя. Я могу контролировать её.

И тогда я начинал понимать, что её страх связан не столько с врачами, сколько с чем-то более глубоким, с тем, чего я тоже не понимал. Я знал, что её мать попала в аварию, оставившую шрамы по всему лицу и голове, лишившую её красоты и чего-то ещё. С тех пор мама Кейт сильно изменилась. Она не то чтобы отсутствовала, но держалась как бы в стороне от дочери.

Кейт Холландер встала, и я вынул наушники. В руке она держала толстую кисть, как и Бен Дуган. Подойдя к стене, девушка закрасила цифру 2 толстым слоем пурпурной краски. Покончив с этим, она бросила кисть под ноги и, не оборачиваясь, почесала затылок, как будто этот поступок её озадачил, потом вышла из кабинки.