Париж. Город любви, город разбитых сердец - Анна Мулен

Меня шокировала эта внезапная откровенность, но я сразу же спустилась с небес на землю, подумав, что он говорит подобное каждой своей новой пассии.

Как же мне они все надоели! Сидят в своих шикарных квартирах и ноют. Всех их жалеть нужно, все они там в вечном поиске, все у них там так «компликейтед»! Меня бы кто пожалел…

От этих мыслей я совсем разозлилась и ответила Рафаэлю, что на его месте за два года я уже давно бы развелась, продала эту квартиру и начала бы жизнь заново.

– Единственный способ сделать свое существование более или менее сносным – это действовать. Нужно делать что-то, чтобы было лучше, и радоваться, что для этого есть руки и ноги.

Мне казалось, что я говорю это, чтобы привести его в чувство, вытащить из этого застойного состояния. Но на самом деле, я говорила это самой себе, как бы еще раз напоминая свой собственный рецепт счастья.

– Ты – моя мадам Стаханофф. Ты такая сильная и в то же время у тебя такое большое сердце. Не знаю, как вы русские так умеете…

Я знала, что я не такая. Я считала, что я слабая и точно так же, как и он, долго топчусь на месте после каждого расставания. Но я не стала его переубеждать.

Потом мы начали говорить на отвлеченные темы. Он ответил что-то нечленораздельное на мой вопрос про его планы на Новый год. Вроде бы – ничего определенного, хотя у него много разных предложений, но он пока ничего точно не знает. Что ж, видимо я зря понадеялась, что получу приглашение, и нет никакого смысла бороться за то, что никак не дается. Наверное, эту страницу можно было считать прочитанной, и следовало начинать следующий год с чистого листа… В общем, соответствовать присвоенному мне определению «мадам Стаханофф».

Кто-то считает, что жизнь – борьба, а кто-то – что борьба бесполезна. Что нужно просто иметь цель и ждать. Так я и решила. Ждать. Как мне и наказал Андрей, а вслед за ним – и Рафаэль.

4

Проснувшись первого января, я долго не хотела верить, что все это не сон. Я лежала в кровати в квартире на канале Сен-Мартен, той самой, где я жила первый месяц в Париже. На часах было десять утра. Хуже времени и не придумать.

Как я здесь оказалась? Постепенно стали приходить воспоминания прошлых дней. Вспомнилось, что хозяин этой квартиры уехал на какое-то время в Россию и согласился снова сдать мне комнату, в то время как вторую комнату снимала одна студентка из Казахстана. Моего недавнего заработка как раз хватило, чтобы отдать ему оплату за три месяца вперед. Я немедленно съехала от «Старичка», сославшись на то, что устала от всего и возвращаюсь в Россию на неопределенный срок. Я была готова расстаться с кругленькой суммой ради возможности просыпаться одной, не быть под постоянным контролем и возвращаться домой в любое время.

Вспомнилось, что новогодний вечер, как и задумывалось, мы очень душевно провели у Оксаны, где всплакнули под новогоднее обращение президента, а потом поехали в какой-то молодежный ночной клуб. Также вспомнилось, что я так и не получила никаких новостей от «Бразильца», и у меня испортилось настроение, а посему я решила уехать домой спать. Меня не смогли остановить вразумления Оксаны о том, что в Европе Новый год не так важен, как у нас, и что я могла бы и сама позвонить «Бразильцу» и узнать, что он делает, и главным образом – что после полуночи в новогоднюю ночь поймать такси в Париже – это из области фантастики.

Но я все равно не могла веселиться, и в итоге после получаса скитаний по улицам в поисках такси, меня согласился довезти мотоциклист, назвавшийся «мототакси». Позже выяснилось, что свои услуги он оценил не иначе, как в сто евро. Будучи и так на грани, я обругала бедного «мототаксиста» и практически кинула в него последние деньги, что у меня оставались.

Уже второй Новый год я провожу, непонятно как. Год назад я проснулась с ужасной болью во всем теле после ночи на ногах и долго не могла потом ходить, а сейчас, хотя я уже жила в другом городе, но все равно проснулась одна – ни свет ни заря, в этих опостылевших четырех стенах, когда все вокруг отсыпались после сумасшедших вечеринок.

Кому-то звонить было бесполезно, и Оксане в частности, ведь она, в отличие от меня, осталась в клубе и, наверняка, с кем-то познакомилась и веселилась до утра, а теперь будет до вечера спать. Пытаясь хоть как-то преодолеть отчаяние, я написала эсэмэску: