Париж. Город любви, город разбитых сердец - Анна Мулен

Но тебе оно не приносит радости. Ты, ускорив шаг, проходишь в сторону метро, стараясь не смотреть на все это безобразие.

Мы с Оксаной решили в знак протеста устроить русский Новый год у нее дома, с обязательным приготовлением оливье и селедки под шубой. Эта идея хоть немного подняла нам настроение. Но все равно, на душе скребли кошки. Ведь, помимо этой навязчивой рождественской суеты, меня тяготил груз нерешенных проблем: бесперспективная тягомотина в виде отношений с Рафаэлем, энергетический вампир в лице хозяина квартиры, необходимость сдачи экзаменов первого семестра и поиска места стажировки. А главным образом напрягало отсутствие денег, а ведь надо было еще каждый месяц оплачивать кредит.

И ведь, наверняка, в этом городе так много одиноких людей, которым тоже грустно в преддверии Рождества, чья семья далеко, кому некуда податься в Новогоднюю ночь или просто кому не хватает пресловутой «второй половинки». Но в тот канун Рождества все, как назло, были пристроены и беспрерывно делились друг с другом своими планами. Особенно в этом смысле меня раздражала школа. Подумать только, эти ребята младше меня на пять лет, но уже прожужжали мне уши своими бой- и гёрлфрендами, все разъезжались по своим родным городам к родителям, у всех были запланированы каникулы с друзьями, катания на лыжах. А мне оставалось только вздыхать про себя, что я никогда вот так не собиралась с друзьями в горном шале, согреваясь глинтвейном после веселого морозного дня лыжных спусков, не смотрела с высоты горы на потрясающий вид в объятиях любимого.

Мне в этом году явно не светили ни поездка в горы, ни семейное торжество, ни даже просто вечеринка. «Бразилец», как и все, отмечал Рождество с семьей, мои друзья разъехались, кто куда, в Москву ехать не было денег, да там и не было никого до 10 января.

Отношения с «Бразильцем» продолжались очень интенсивно при встречах и весьма вялотекуще между ними. Встречались мы не чаще раза в неделю, в перерывах же он мне почти не писал. Встречи с ним, его эсэмэски были для меня, словно глоток свежего воздуха. Во время наших встреч я старалась быть красивее всех, чтобы выделяться на фоне француженок, и ему явно было приятно представлять меня своим друзьям.

В своем бежевом пальто нараспашку и в туфлях на каблуках на фоне закутанных в свои шарфы и теснящихся на террасах у столиков с обогревом парижанок я и правда выглядела довольно выигрышно.

– У вас тут прямо весна, – не переставала восхищаться я. «Бразилец» же лишь еще глубже зарывал нос в свой шарф.

Он и правда однажды признался, что ему надоели француженки, и что это очень хорошо, что я русская и такая sweet¹⁶.

Он постоянно водил меня в новые места и знакомил с новыми людьми. Мне казалось, что именно так я смогу лучше узнать Париж, окунуться в его самую глубину, когда весь город ложится спать, и лучшие его представители начинают совсем другую жизнь, ночную, собираясь в местах, скрытых от глаз простых обывателей.

Один раз он пригласил меня на домашнюю вечеринку в 16-м округе, где, по его словам, должен был собраться весь парижский творческий бомонд. Мы пришли в какую-то бездонную квартиру, доверху забитую людьми. Мне показалось, что я попала в некий параллельный мир, и мои собственные достижения и таланты, а также тот факт, что в Москве я была завсегдатаем подобных вечеринок, разом померкли. Хотя сам Рафаэль имел мало отношения к этому миру, у него просто были друзья-актеры, но мне он казался его неотъемлемой частью, и меня переполняла гордость от того, что я нахожусь рядом с ним. Он и сам был явно горд своей спутницей, особенно после того, как несколько друзей назвали нас очень красивой парой.

– Пойдем покажу тебе кое-что, – сказал Рафаэль.

Мы вышли на маленький балкончик, возвышающийся над парижскими крышами, с которого виднелась ОНА – Эйфелева башня! От одного взгляда на нее у меня всегда захватывало дух. Переливаясь миллионом огней, она отражалась в ночных окнах, над которыми мы – две влюбленные тени – как будто воспарили и застыли в воздухе. Сигарета сменилась на поцелуй, а монотонный куплет Jay Z – на помпезный припев Алишии Киз, поддерживаемый отдаленными возгласами гостей. Как будто эта песня была не про Нью-Йорк, а про Париж.