Далеко от дома - Александра Ревенок

– О, вы к себе строги: вы уже отлично справляетесь. Особенно после того, как остались без штанов!

Мужчина покраснел, а потом усмехнулся:

– Это был странный момент. Но сейчас я в полной мере понимаю выражение "поймали со спущенными штанами".

Девушка расхохоталась.

– Да уж... Вас застукали без штанов в самом прямом смысле этого слова...

– Мне-то в тот момент весело совсем не было... Что дальше?

– Что дальше?

– Что с картошкой делать?

– Разрежьте на... четыре части. Залейте водой. Я посолю сама.

– Вы не доверяете мне в этом вопросе?

– Это привычка: солить все блюда должен кто-то один. Мы... В общем солила либо я, либо бабушка, но всегда кто-то один.

– Понятно... А какая она была? Вы с таким восторгом рассказываете о ней...

– Она была особенная женщина. Очень любящая, великодушная и сильная. Я до вчерашнего дня даже наполовину не представляла какая сильная... - На ее глазах ярко заблестели слезы, и Маршу показалось невероятно важным и нужным утешить ее. Но разве это прилично: навязывать свои объятия?

– Простите...

Хай покачала головой.

– Я всегда ей восхищалась. Она была медсестрой во время войны. Отправилась на фронт в самом начале, и только летом сорок пятого вернулась в Англию.

– Мой дедушка по маминой линии, о котором я вам говорил, тоже принимал участие в войне. Военно-морской флот.

– Я никогда не задумывалась, как это... Вы только представьте: нужно было убивать людей...

– Огонь большой ставить?

Она посмотрела на горящую конфорку.

– Чуть меньше.

– Чем еще помочь?

– Переверните мясо.

– А что потом?

– Потом мясо достанем из сковороды, а на масле обжарим овощи.

Девушка взялась чистить лук.

– Вам помочь?

– Вы хотите поплакать?

– А вы?

Хай долго, не отрываясь, смотрела ему в глаза.

– Оно получается само собой... - Ее голос был сдавленным и немного хриплым. - Это ведь пройдет? - Сочувствие накрыло снова.

– Я не знаю. Должно. Мы все в итоге смиряемся с чем-либо.

– Может быть.

Слезы ярко блестели в желтом искусственном свете, а взгляд стал каким-то потерянным. Девушка пыталась усмирить свое дыхание. Что заставило Марша поступиться со всеми приличиями? Да, чтобы он знал! Он не знал. Он просто подошел и обнял ее. А она, как маленькая племянница, уткнулась носом в его шею и разревелась. Мужчина не отпускал Хайолэйр, пока та плакала. Это было особенно правильно. Это было особенно... Ему страстно хотелось защитить ее от всего, и руки сами собой обняли девушку крепче.

– Ооох, простите. - Она медленно отстранилась, а ему стало... Не так хорошо, как до этого.

– Ничего. Нам всем нужна помощь. Помните? - Левая рука все еще оставалась на ее талии, но этого словно никто из них не замечал.

Хай смущенно улыбнулась и тихо прошептала:

– Благодарю. - Ее губы словно стали розовее и влажно заблестели.

Поцеловать... Марш очень хотел поцеловать ее в этот момент. Так хотел, что внутри все переворачивалось. Так хотелось... Он медленно глубоко вдохнул и осторожно выдохнул.

– Надо мясо снимать.

Хай приподняла руки и легко улыбнулась: в одной руке до сих пор была неочищенная луковица, а в другой - нож.

– Я так и не очистила лук.

С этого момента? Наверняка, да. В Хайолэйр Олсопп Марш видел в не просто хозяйку фермы или привлекательную девушку. Она ему понравилась, понравилась как женщина. Отчего он даже несколько растерялся.

– А что вы обычно делаете по вечерам?

– Ну, много разного. - Девушка бросила толстые кольца лука на горячее масло. - Все зависит от планов и времени года. Вы хотите спросить, что я буду делать сегодня? - Он кивнул. - Вам для развлечения могу предложить малую гостиную - там есть телевизор, если хотите - видео.

Гость поморщился:

– Я не фанат телевизора. Смотрю его только на работе. - Заметив, как девушка на него посмотрела, он улыбнулся. - Я смотрю новости.

– О!

– Уж не думали ли вы, что я смотрю мыльные оперы на рабочем месте?

Как только Хай представила себе эту картину, тут же рассмеялась и бросила на визави хитрый взгляд:

– Может, тогда детективы? Мисс Марпл, например.

Марш тоже не удержался:

– Представляю, как бы мой секретарь совмещала деловые встречи и совещания с программой ТВ. Ну, вы даете!

– Так вам, может быть, книгу дать?

– Какую?

– Выберите сами: в библиотеке их полно. Кстати, там есть очень занятные экземпляры. Некоторым больше сотни лет.

– А как рано вы ложитесь?

Она помешала лук и забросила остальные овощи.

– Когда как. Обычно часов в девять. Очень редко я ложусь спать поздно: распорядок не позволяет.

– Что ж, я за сегодняшний день пережил столько новых впечатлений, что, думаю, к часам девяти я тоже усну, хотя мне это непривычно.

Хозяйка включила духовку.

– А это зачем?

– Для мяса. - Некоторое изумление в ее голосе удивило Марша, не меньше самого действия.

– О, я думал... Похоже я действительно мало чего знаю.

– Вы это признаете? - На ее губах играла явно насмешливая улыбка. "Как только ей удается это? Тут она плакала у меня на плече, а теперь посмеивается надо мной."

– Нет! - И оба рассмеялись.

Хай молола перец над огромной сковородкой, а гость внимательно наблюдал за всеми ее действиями, и с каждой новой порцией перца его глаза раскрывались все шире.

– Что вы делаете!?

Девушка улыбнулась:

– Это только у меня ощущение дежавю?

– Но... Мясо будет очень острым!

– Мясо будет вкусным. Пресные тосты вас до добра не доведут, Марш.

– Вы опять насмехаетесь надо мной.

– Если бы я насмехалась... - Она сочувственно посмотрела на него и - обреченно? - покачала головой. - Вся беда в том, что я права. Как вы можете есть пресную безвкусную пищу?

Он возмутился:

– Я ем нормальную пищу.

– Мне показалось, вам понравилось то, что вы ели днем...

– Но...

– Там было гораздо больше специй. И вообще, не говорите хозяйке под руку. Вы себе представляете, чтобы ваш Жано разрешил вот так вот лезть в процесс приготовления пищи?