Скандальный поцелуй - Джулия Энн Лонг

Майлс отдал распоряжения слугам, и они опустили, свою ношу на траву. Один из них, сняв плетеную крышку с корзинки, извлек оттуда скатерть, развернул ее и с помощью других слуг расстелил на траве.

Майлс, помогавший им, внезапно оказался рядом с Синтией.

— Маркиз любит посмеяться, — промолвил он. — Почти так же, как собак. И охоту.

Синтия едва сдержалась, чтобы не наступить ему на ногу.

Впрочем, Майлс вовремя отступил, видимо, уловив ее порыв.

Разгрузка корзин заняла некоторое время; слуги вытаскивали из корзин стопки тарелок и серебро, темные бутылки с сидром и элем, холодных цыплят, золотистые караваи хлеба, завернутые в льняные салфетки, и десерт из пирожных и ягод. Один из них споткнулся о половинку круга белого сыра, но его поддержал вездесущий Майлс.

Видимо, от прогулки по воздуху у всех разыгрался аппетит, и все набросились на еду, как голодные ягуары — сравнение, которое Майлс почерпнул из джунглей Лакао.

Время от времени их посещали крохотные летающие и ползающие визитеры, и Майлс Редмонд произносил их длиннее латинские названия.

Некоторое внимание было уделено ухоженным лужайкам, спускавшимся к берегу, усеянному полевыми цветами — голубыми колокольчиками, пурпурными соцветиями буквицы и лиловой россыпью прунеллы, прячущейся в шелковистой траве.

Над ручьем, словно дозор, кружили радужные стрекозы. В воздухе порхали бабочки, такие же лилово-голубые, как цветы на берегу.

— Polyommatus icarus, — сообщил Майлс. — Обычная голубая.

— А правда, что на Лакао есть бабочки, которые пожирают людей? — поинтересовался Джонатан — главным образом для того, чтобы шокировать дам. Он прекрасно знал, что это неправда.

— Нет, но там есть плотоядные растения и люди, которые охотно едят других людей, — отозвался Майлс.

Все дружно ахнули.

Завладев всеобщим вниманием, Майлс принялся рассказывать о Лакао. Он освободился от сюртука и шляпы, закатал рукава рубашки и, казалось, погрузился в мир, который исследовал и любил, в мир, который сделал его знаменитым.

Синтия невольно увлеклась, слушая, как он отвечает на вопросы — о змеях и растениях, о каннибалах, о ядах и многочисленных опасностях, угрожавших путешественнику со стороны диких зверей и туземцев. Она догадывалась, что Майлс деликатно обходил самые пугающие и шокирующие подробности, и чувствовала, что многое осталось за рамками его повествования.

Внезапно ее охватила робость. Ведь он побывал в дальних краях и не страшился всевозможных опасностей, он видел то, что никто из присутствующих никогда не увидит, он чуть не умер, но все-таки выжил. Видимо, это придавало его глазам и голосу такую глубину и значительность, а его манерам — такую уверенность. Казалось, он носил в себе… целые миры. И чем больше он узнавал, тем больше хотел узнать.

Синтии вдруг пришло в голову, что она готова слушать его вечно. Но она поспешила отнести столь нелепую мысль на счет жары.

После того как с едой было покончено, все направились к воде, чтобы принять участие в запуске игрушечных корабликов. Синтия уже собралась присоединиться к остальным, когда ее перехватил Майлс, появившийся из-за развесистой ивы с самым невозмутимым видом.

Синтия ни на секунду не поверила, что они встретились случайно. Он явно что-то затеял, и она не сомневалась, что сейчас узнает, что именно.

Она бросила тоскливый взгляд в сторону компании, собравшейся у ручья. А Майлс тут же спросил:

— Итак, вы решили остановиться на спаниеле, мисс Брайтли?

— Лорд Милторп говорит, что я напоминаю ему спаниеля, — отозвалась она.

— Потому что ваш хвостик покрыт длинными шелковистыми волосами?

Синтия прикусила губу, подавив улыбку.

— И вы назовете собаку Милторпом?

— О, значит, вы слышали наш вчерашний разговор, мистер Редмонд? Это заставляет меня думать, что ваш разговор был менее увлекательным, иначе вы не опустились бы до подслушивания.

— Совсем наоборот. Леди Джорджина разделяет мои интересы.

— Вот как? Видимо, так же, как я разделяю интересы лорда Милторпа? — осведомилась Синтия с невинным видом.

Майлс опешил.

— А вы… вы хотя бы любите собак? — поинтересовался он после короткой паузы.

Синтия ненадолго задумалась.

— Да, возможно.

— Возможно?

Она не стала отвечать, а он с улыбкой проговорил:

— Вы согласились бы и на дикого кабана в качестве домашнего животного, если бы это сулило вам двадцать тысяч фунтов в год, не так ли, мисс Брайтли?

Взгляд, которым она одарила его, привел Майлса в замешательство. В ее взгляде была жалость… и толика презрения.

— У меня никогда не было домашнего животного, — сказала она.