Невеста напоказ - Лиз Филдинг

— Натаниэль…

— Что такое хлопья?

— Они не входят в рацион полноценного питания! — рявкнула Люси, начиная терять терпение. Точнее, она его потеряла в ту минуту, когда Нат посмотрел на нее. Вот и сейчас он не отводит взгляд, а у нее пересыхает во рту. — Понятия не имею. Я никогда не покупала затейливые мюсли. Я постоянно ем кашу.

— Постоянно?

— Это дешево, сытно и полезно. Поверьте, даже если у тебя на руках платиновая банковская карта, ты с трудом расстаешься со старыми привычками.

— Но для этого потребуются кастрюля и огонь, — уточнил Нат.

— Мне вполне хватит чипсов и шоколада.

— Шоколад вы съели, — напомнил он, ставя мюсли с кусочками фруктов и хлопьями на полку. — Значит, каша.

— Нет! Я ничего не хочу.

Нат бросил в тележку красивую коробку в шотландскую клетку. Похоже на громадную упаковку овсяной крупы.

— Кстати, вы все правильно поняли, — продолжал он, осматривая на ходу полки. — Я просил Фрэнка следить за каждым, у кого появятся признаки заболевания гриппом, который свалил Пам.

— Но…

— В это время года мне меньше всего нужна эпидемия. Персонал может заразить гриппом детей, приходящих в Пещеру.

Люси подняла глаза, разглядывая его лицо. Он терпеливо выдержал пристальное изучение своей физиономии. Нат казался искренним, но так выглядели все, с кем она имела дело в последние месяцы. И все эти милые люди ей лгали. Люси больше не доверяла собственной оценке.

— Могу ли я вам верить?

— Если я позвонил Хеншо, чтобы сообщить о том, где вы находитесь, убежать вам не удастся. Если не позвонил — вы в безопасности. Только время даст правильный ответ.

— Итак, — спросила она, усмехаясь, — ответ положительный или отрицательный?

Нат взял бутылку кленового сиропа и отправил ее в тележку.

— Я жду, — настаивала Люси.

— Я найду вам теплую одежду и затем отвезу куда пожелаете.

— Зачем?

— Хотя у вас прелестный вид, думаю, вы предпочтете надеть нечто более приемлемое, чтобы не выглядеть так, словно вы сбежали из цирка. Вы боитесь, что я вас обману и передам жениху?

Нат не обиделся, что было подозрительно само по себе, и Люси покачала головой. Второй раз за полгода ее мир перевернулся с ног на голову.

— Я никому не могу доверять. Я была уверена, что знаю Руперта. Мне казалось, он заботится обо мне. Но, похоже, он заботится только о своей прибыли.

— Я не знаю Хеншо лично, но наслышан о его репутации, — заметил Нат. — Честно говоря, он не из тех, с кем я хотел бы иметь деловые отношения, однако любовь способна изменить человека.

— Чушь, и вам это известно, — заявила Люси. — Руперт Хеншо не любит меня и никогда не любил. Сегодня я узнала, что наши отношения — всего лишь рекламная кампания. Вот почему я вернула ему кольцо.

— Кстати, у вас хороший бросок. Вы когда-нибудь играли в крикет?

— Они показали это в новостях? — Люси застонала, затем вздохнула. — Завтра утром об этом будут голосить первые полосы всех газет. Новый поворот в наших отношениях, который не был тщательно продуман специалистами по связям с общественностью.

— Вам и команде специалистов по связям с общественностью повезло. Заголовки завтрашних газет будут посвящены погоде.

— По-прежнему идет снег?

— Густой, рассыпчатый и непрекращающийся, — подтвердил Нат. — Транспортный хаос царит по всей стране. Сегодняшняя ночь не для эльфа. — Он достал из кармана мобильный телефон и сунул его ей. — Если не доверяете мне, пожалуйста, позвоните в справочную и узнайте телефон такси. Хотя, предупреждаю, в такой снегопад такси вам придется ждать долго.

Люси набрала номер справочной, затем прервала соединение:

— Мы оба знаем, что, если бы мне было куда идти, я давно бы ушла.

— Трудно, когда любишь кого-то, а тебя предают, — заметил он.

— Любовь — это слово, а не эмоция, Натаниэль. Мы верим в нее с тех пор, как начинаем слушать сказки и мечтать. Песни, кино, книги… Я была влюблена в идею влюбленности, вот и все. Поверила в историю о Золушке. Разбито не мое сердце, а моя жизнь. — Собираясь вернуть ему телефон, Люси поинтересовалась: — Вы не будете возражать, если я отправлю сообщение?

— Есть кому отправлять?

Почему-то Нату стало не по себе.

— Полмиллиону человек, — ответила она. — Моим почитателям в Твиттере и Фейсбуке.

— Что собираетесь сказать им?

— Не беспокойтесь, я не стану просить об общем сборе у «Гастингс и Харт», чтобы меня спасти.

— Жаль. У «Гастингс и Харт» было бы самое лучшее Рождество за все время существования магазина.

— Не получится. Хотя мне хочется вам помочь и привлечь как можно больше клиентов, сейчас я изо всех сил стараюсь остаться вне зоны действия радара.

— Делайте что хотите. Так какое сообщение вы отправите?

— На ум приходит: «Никому не доверяйте». Или это все же паранойя?

— Совсем чуть-чуть. — Он отвернулся, притворяясь, что осматривает полку. — К слову, Хеншо заявил во всеуслышание о вашей склонности к истерии, сказал, что у вас проблемы с питанием, что вы принимаете транквилизаторы, желая снять стресс, вызванный новым стилем жизни. Поэтому такое сообщение не в ваших интересах.

— Он так сказал?!

— Он был весьма трогателен и искренен. Поверьте, встретив вас, я понял, насколько неправдоподобно его заявление. По крайней мере в отношении питания, — прибавил Нат, бросая в тележку упаковку печенья с толстым слоем шоколада и апельсиново-кремовой начинкой.

Возможно, на печенье Люси соблазнится и останется.

— Спасибо и на этом!

Люси заметила шоколадное печенье. Мистер Харт очень внимателен…

— Обращайтесь в любое время. И давайте будем правдивы: для человека, принимающего транквилизаторы, вы чересчур оживлены.

— Оживлена? — Не сдержавшись, она усмехнулась. — Оживлена… Впрочем, вы правы. Я вляпалась в эту историю из-за своего язычка. Но я знаю, как работают мозги Руперта, и меня это пугает.

Улыбка Люси померкла.

— Он обвинил прессу в том, — продолжал Нат, — что она создала проблемы, практически выгнав вас из квартиры, в которой вы жили с друзьями.

— Если вы пытаетесь меня приободрить, должна сказать, что это не помогает.

— Вы не чувствовали, что вас все время преследуют?

Нат положил в тележку крекеры, затем подошел к холодильнику и стал выгружать оттуда молоко, сок, салаты, сыр.

— Немного, — призналась Люси, идя за ним. — Я не могла пошевелиться без того, чтобы мое лицо не рассматривали в объектив. Но так как истерию целенаправленно организовали рекламщики Руперта, не стоит обвинять в этом простофиль с видеокамерами. Но теперь я точно знаю, чего ожидать, когда меня поймает Руперт.