Жить лишь тобой - Шэрон Кендрик

- Тара! - Лукас нетерпеливо вдохнул. - Что ты, черт побери, делаешь?!

Рыжая прядь волос неряшливо упала ей на глаза, когда дверь квартиры распахнулась, и Тара вошла внутрь, поставив два пухлых пакета с продуктами на пол прямо у ног Лукаса.

- Я принесла покупки, - ответила она. - А что, по-твоему, я делаю?

Фыркнув от ярости, Лукас взял пакеты и отнес их на кухню, зная, что Тара идет за ним по пятам. Поставив пакеты в центре большого стола, он повернулся к ней. До чего же она упрямая! И она слишком много работает! Вероятно, они зря переехали из роскошного отеля в квартиру, чтобы Тара вернулась к своим обязанностям домработницы.

- Не нужно носить тяжести, - возразил он.

- Две сумки с покупками - вряд ли тяжесть. Женщины в ирландских деревнях веками таскали тяжести.

- Но мы же не в ирландской деревне! - вспылил он. - Мы в центре Манхэттена, где много служб доставок. Почему не воспользоваться одной из них?

- И никогда не выходить на улицу? - возразила она. - Я торчу на семьдесят седьмом этаже многоэтажки. С таким же успехом я могла бы жить на Марсе.

- Это один из лучших домов во всем Нью-Йорке! - Оправдываясь, он стиснул зубы.

- Я не спорю, Лукас, и не отрицаю, что квартира милая. Но я не хочу жить взаперти. Я нашла старый итальянский супермаркет не так далеко отсюда. И мне нравится туда ходить. Я очень подружилась с женой хозяина, и она предложила научить меня, как готовить настоящую пасту.

Вспомнив польский ресторан, в который Тара водила его в Дублине, Лукас мысленно сосчитал до десяти. Она уже начала доставать покупки из пакетов.

- По крайней мере, ты, кажется, хорошо обживаешься, - заметил он, наблюдая, как приподнимается ее свитер, обнажая узкую полоску белой кожи, когда она протянула руку и положила в шкаф кофейные зерна.

- Да, конечно. Хотя здесь совсем не так, как в Балликенне. Или в Дублине, если на то пошло. Но все не так уж плохо. - Она поставила в холодильник упаковки с оливками и свежевыжатым соком, потом наклонилась, чтобы подобрать что-то с гранитного пола. - И люди везде одинаковые.

Он молчал, глядя, как она заправляет прядь волос за ухо.

- Знаешь, тебе придется изменить внешность, - сказал он.

Насторожившись, она обернулась и посмотрела на него янтарными глазами, слегка опустив ресницы.

- Зачем? - с подозрением спросила она. - Что не так с моей внешностью?

Он пренебрежительно осмотрел ее одежду, не веря тому, что его жизнь перевернулась с ног на голову благодаря одной упрямой женщине. Он по-прежнему не смирился с ее беременностью, и не только потому, что никогда не хотел детей. Тара была, как и прежде, очень стройной.

Он вспомнил, как она отказала ему в номере отеля, и подумал, что Тара Фицпатрик - первая женщина, оттолкнувшая его.

Они живут в непосредственной близости почти три недели, но она ни разу не усомнилась в своей решимости сохранять их отношения платоническими. Он покачал головой.

Сначала он думал, что ее противостояние мотивировано гордостью или желанием получить от него какое-то обязательство, прежде чем соглашаться на секс снова, несмотря на ее вызывающие слова о нежелании выходить замуж. Он считал, будто их влечение настолько сильное, что Тара наконец передумает.

Но она этого не сделала. И он неохотно восхитился ее решимостью.

Тара жаловалась, что из-за горничных, администраторов и официантов ей нечего делать в отеле, поэтому Лукас попросил Бренди подобрать для него еще несколько вариантов квартир для аренды. В конце концов, она нашла для него пентхаус на Западной Пятьдесят третьей улице. В огромном кондоминиуме на высоте восьмисот футов над землей были огромные окна, из которых открывался потрясающий вид на парк, реку, город и горизонт. В подвале располагались библиотека, винный погреб, хорошо оборудованный тренажерный зал и огромный бассейн с вертикальным садом. Большинство женщин были бы потрясены неоспоримой роскошью и престижным местом проживания.

Но Тара не похожа на большинство женщин, и Лукас давно это понял. Когда они впервые осматривали здание, она молчала. Он наблюдал, как она с подозрением смотрит на Бренди, а потом восклицает, что Лукас не может жить в такой огромной квартире. Бренди была шокирована, потому что могла вот-вот потерять комиссионные. Лукас объяснил, что желает жить именно в такой квартире. В Нью-Йорке принято демонстрировать атрибуты успеха, чтобы тебя воспринимали всерьез, а роскошь - лучший способ добиться этого.

- Богатство вселяет уверенность, - строго сказал он Таре, но она пожала плечами, словно ей было все равно.

- Ты не уточнил, чем тебе не нравится моя внешность! - Ее мягкий ирландский акцент ворвался в его мысли, когда Тара закрыла дверцу холодильника и стала надевать темно-синий фартук.

Он уставился на нее, не зная, с чего начать. Зная о непостоянстве ее настроения, Лукас старательно подбирал слова.

- В Ирландии ты обычно готовила ужин, когда ко мне приходили гости. Я хочу приглашать гостей и сюда.

На самом деле я устраиваю небольшой ужин на следующей неделе. - Он кивнул в сторону впечатляющих небоскребов. - Хочу похвастаться своей квартирой.

Она надела фартук, и Лукас вздохнул.

- Тебе обязательно его носить? Этот фартук не очень подходит для обслуживания гостей.

- Но ты не жаловался, когда я надевала его в Дублине!

- В Дублине тебя считали слегка эксцентричным человеком, а здесь могут счесть дурочкой.

- Дурочкой? - переспросила она. - Ты так думаешь?

Он не удивился, когда она побледнела.

- Я не хотел тебя обидеть, Тара, - быстро прибавил он. - В любом случае можно все уладить.

- Да неужели? - угрюмо сказала она.

- Конечно. Походи по магазинам, купи себе новую одежду. Я оплачу все расходы.

Лукас ждал, что глаза Тары загорятся от перспективы хорошо отовариться за чужой счет. Но Тара прикусила губу, и ему показалось, что она вот-вот расплачется. Ему стало не по себе. Она поморщилась, но заговорила довольно спокойным тоном.

- Ты хочешь, чтобы я купила новую одежду и выглядела подобающим образом? - спросила она.