Уходи с ним - Аньес Ледиг

Сегодня суббота, день встречи с Малу. Последнее время она словно помолодела. Интересно, это из-за той консультации у акушерки по поводу фейерверков в честь великого праздника или она действительно в конце концов кого-то встретила?

Почему же у меня такое ощущение, что я за это время постарела?

На бабушке очень элегантный приталенный фиалковый костюм с кружевами по вороту и чулки — естественно, компрессионные, но подобранные по цвету к наряду, который завершается лодочками на небольшом каблучке, и ступает она с великолепной уверенностью. Сказывается привычка, которая всю жизнь вызывала у меня восхищение: сама я начинаю спотыкаться, стоит мне приподняться на три сантиметра над уровнем земли.

Она надушилась и чуть подрумянила щеки. Очень красивая. Я готова понять мужчину, который не устоит перед ее чарами.

В кондитерской мы поднялись на второй этаж и нашли столик у окна. Малу любит смотреть, как проходят люди, как проходит жизнь.

— Ты ослепительна, — искренне говорю я.

— Спасибо, милая. Как бы мне хотелось сказать «ты тоже». Что происходит?

— Я не подкрасилась.

— Ты не красишься, когда у тебя неприятности. Ну так что у тебя не так?

— Я начинаю сомневаться, имеет ли смысл вся эта маета, чтобы завести ребенка. Слишком уж сложно. Мне кажется, я все делаю наперекосяк. Забываю напомнить Лорану о назначенных встречах.

— Но он ведь большой мальчик, верно? Банк его снабжает каждый год изумительным ежедневником, а также телефоном, который разве что оладьи не печет, столько в нем опций. Тебе не кажется, что в его распоряжении масса возможностей, чтобы самому о них вспомнить?

— Да, но ведь это из-за меня нам приходится прибегать к подобным ухищрениям. Значит, я и должна позаботиться, чтобы у него не возникало лишних сложностей. И так все не очень весело.

— А плетку для самобичевания тебе не подарить, для комплекта?

— Нет, обойдусь…

— Все у тебя получится. Куча женщин прошли через это. Не теряй надежду, не бросай, иначе сама окажешься брошенной…

— Кем, Лораном?

— Надеждой!

— Вчера мне пришлось отвести одну девочку-подростка на прерывание беременности. Я не подавала виду, но мне прямо дурно было.

— Какую девочку?

— Сестру того пациента-пожарного, о котором я тебе рассказывала. Разумеется, он был не в состоянии сам пойти с ней.

— А ты уверена, что должна была это делать? Кроме тебя было некому?

— Тут особые обстоятельства, и я не раздумывала. Им обоим было нужно, чтобы я вызвалась, так мне показалось.

— И как все прошло?

— Мы были только на первой встрече. Общее знакомство и что нужно сделать: консультация у психолога, УЗИ, а следующая встреча через неделю. Я подержу ее у себя, чтобы она не была одна, когда примет эти пилюли.

— Ты уверена, милая?

— Я не могу оставить ее одну. Она не хочет ничего рассказывать тем, у кого живет после того, как брат попал в больницу.

— А родственников у нее нет, у бедной малышки?

— Есть, но чисто биологические. В остальном… ее официальный опекун — мой пациент. Но каким бы официальным он ни был, проку от него немного…

— Как все это грустно.

— Жизнь плохо устроена. Я хочу ребенка, и у меня ничего не получается, а другие женщины не хотят, и…

— Такова жизнь. Иногда она решает за нас, и не без причины.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что у меня возникает куча вопросов по поводу вашей пары.

— Малу, мы это уже обсуждали, и я не хочу начинать по новой.

— Ладно, как хочешь. Однако твой пациент, может, и зовется Ромео, но его прадедушка сейчас здесь, в «Жаворонках».

— Правда? Ты уверена?

— Абсолютно. Я слышала, как он рассказывал медсестре о несчастном случае. В нашем маленьком городке пожарные падают не каждый день. К тому же с восьмого этажа и с именем Ромео — сама понимаешь, мне нетрудно было сопоставить.

— Ты с ним говорила?

— Я его подбодрила, как могла. Когда он узнал, что именно моя Джульетта ухаживает за его Ромео, ему стало полегче. Мы проговорили весь вечер.

— Какой он?

— Мягкий. Приветливый. Умный. Ему восемьдесят пять, и с головой у него все в порядке, как у меня. Его жена умерла. Единственная дочь тоже. Внучка ухаживать за ним не может, и он не захотел быть в тягость правнукам. И вот он здесь. Немного похоже на меня саму. Что до тягости, мы друг друга понимаем.

— Ты никому не в тягость, Малу.

— Я тягость, которая не желает давить. Ты помнишь, что мы скоро должны подняться на крышу собора?

— Да, я уже освободила день. Ни за что бы этого не пропустила.